b000002441

в который родились, и вообще белковую форму существо- вания материи. А Верещагин в дни тяжелых жизненных испытаний держался молодцом, только в пустяковых случаях раскисал и хныкал. Это очень интересная черта; задумавшись над нею, читатель сможет сделать много интересных выводов. К Верещагину подошла старушка с черными от земли руками. Она работала в парке садовницей и все видела. «Нахальная, стерва,— сказала старушка.— Бесстыжая воровка, от нее надо бы держаться подальше».— «Вы ее 'знаете?» — спросил Верещагин. «А как же,— подтвер- дила старушка.— Кто ее не знает. Она в школе живет, в уголке живой природы, у нее там и ложки серебряные находили, и кольца, ты сходи, милок, это за углом, рядом здесь, тебе каждый покажет». Верещагин отправляется в школу, долго стучит в стек- лянную дверь, ему не открывают,— прильнув лицом к стеклу, он видит сумрачный пустой коридор, безлюдную лестницу на второй этаж и вспоминает: каникулы ведь. Он уже хочет повернуть обратно, как вдруг слышит за спиной голос: «Вам кого надо?» — оборачивается и видит худую девочку лет четырнадцати. «Если можешь, про- веди меня внутрь»,— просит Верещагин. «Зачем?» — ин- тересуется девочка. «Мне нужна ваша ворона,— объяс- няет Верещагин.— Я сверну ей шею».— «Если она что- нибудь украла, так и скажите,— говорит девочка.— А то — щею сворачивать пришел». Она ведет его вокруг школы и пропускает внутрь через черный ход, ворчливо объяснив по дороге, что хоть сейчас и каникулы, но она, вместе со старшей пионер- вожатой, приходит каждый день, так как животных на- до кормить регулярно — хомяков, кроликов, лисенка и эту проклятую ворону. Девочка не сказала о вороне, что она проклятая. Это Верещагин от себя в уме добавил. Через несколько минут он собственной рукой достает из клетки — из-под вороха перьев и тряпок — ключ, все закончилось благополучно, он очень рад, настроение у него' наконец-то поднялось, он трясет руку девочке с та- кой благодарной пылкостью, что та смущается и крас- неет, от чего ее лицо становится некрасивым и добрым, а до этого девочка выглядела страшной злюкой, некраси- вой же была все равно. Так что она только выиграла от смущения. 8 В. Краковский 225