b000002441

Думаешь, у меня осталось самолюбие? Ошибаешься. Ни- чего у меня не осталось». Победа над полковником отняла у него все силы. Он был сейчас как тряпка. У Пеликана пластмассовая коробочка на столе. Он щелкнул выключателем и крикнул: «Зина! Ко мне — никого. Минут пятнадцать». Исключительно нежный ан- гельский голосок выпорхнул из коробочки: «Я и так — никого. Звонили уже раз десять, я соврала, что вы еще не приходили». «Вот дура»,— сказал директор. «А мне нравится. Та- кой приятный голос»,— вяло возразил Верещагин. И ни- когда больше директору не возражал. «Это потому, что ты неженатый,— сказал директор.— У нее постельный голос». «Пастельный»,— пошутил Верещагин. И никогда больше с директором не шутил. 98 Директор Пеликан нарисовал Верещагину следующую картину. Опытный цех. Маленький-премаленький. В нем делают кристаллы, наукой уже отработанные. Некоторые полу- чаются прилично, кое-что берет даже заграница. Инсти- тут с этого дела имеет кое-какую валюту, на которую покупает кое-какое импортное оборудование. Режимы кристаллизации разные, начальник должен приходить на работу то в семь утра, то в два ночи: выемка го- товых кристаллов производится только в присутствии на- чальника, с обязательным подписыванием акта. На сей счет строжайшая инструкция. Кристаллы валютные, за вынос крупиночки — тюрьма. В остальном цех — дерьмо. Подвал. Семь печей. Четыре оператора. Народ случайный, без образования: уметь там нечего. Начальнику тоже — ни знаний, ни умения не требуется. Мог бы справиться отставной полковник, но та же строжайшая инструкция требует, чтоб цех возглавлял научный сотрудник с выс- шим образованием. Обязанности примитивные, однооб- разные, диссертации не сделаешь, рабочий день раздроб- лен, перспектив роста — никаких. Вакансия свободна уже полгода. Никто не хочет идти. В конце своей речи директор сказал: «Картину я тебе нарисовал честную и точную». 194