b000002441

Из воды вынырнула рука и ухватилась за край мат- раца. Голова отвернулась в сторону Советского Союза, на лице возникло страдальческое выражение. И хотя Верещагин тоже отвернулся — из деликат- ности стал смотреть в сторону Швеции, но краем глаза он увидел, как взгляд пловца в какой-то момент вдруг остекленел, сделался отсутствующим, даже потусторон- ним — движение мыслей прервалось, они замерли, застиг- нутые этим внезапным мгновеньем, как герои пьесы Го- голя в хрестоматийной сцене. Как бы заморозились они... Удивительным стало лицо. Через минуту все вернулось к обычному. Мысли во- зобновили свой бег, пловец глянул в глаза Верещагина со всей силой доверчивости, на какую только способен человек. «Спасибо,— сказал он.— Теперь поплыву даль- ше».— «Пожалуйста»,— ответил Верещагин растерянно: он все еще находился под впечатлением увиденного — выражение неприсутствия, мелькнувшее во взгляде и исчезнувшее, поразило его. Пловец уплыл. Верещагин зажмурился — ему захо- телось вызвать в памяти тот странный взгляд, зачем-то понадобилось это , но ничего не выходило... Он открывал глаза, закрывал их, силился, подстегивал воображение и, когда уже потерял надежду, внезапно добился успеха: лицо уплывшего человека — остекленевший взгляд, потусторонний взор — ярко вспыхнуло в памяти, и тотчас же произошло чудо: Верещагин ощутил прикосно- вение, щелчок, как бы к н о п о ч к у в н у т р и нажали, отверстие в душе возникло — и он вдруг расслабился до той крайней степени, о существовании которой и не подозревал прежде, не знал, что можно расслабиться так, никогда еще не расслаблялся именно т а к — мысли остановились, как вкопанные — в нелепых позах, застиг- нутые странным мгновением, душа обмякла, наконец-то ей стало легко, наконец-то! — а он, Верещагин, и не знал, что ей трудно — а е й, вишь, оказывается, вон как трудно было, только теперь это почувствовалось, когда легко стало; оказывается, до этого счастливого мгновенья Ве- рещагин без отдыха, без перерыва думал о девушке Бэл- ле, об ее изуверском обмане — не говорил с собою об этом, думал без слов — головой, руками, туловищем, все- ми органами и сочленениями,— ведь это неверно, буд- то человек думает одной лишь головой, так же неверно, как и то, что дышит одними легкими,— уже доказано, 166