b000002441

пил в ларьке надувной матрас венгерского производ- ства. Он надувал его раскаленным воздухом побережья, чуть остуженным в легких, бросал на дымящуюся гладь моря, ложился сверху и, медленно загребая, уплывал черт знает как далеко по направлению к горизонту. Иногда ложился на матрац животом вниз, иногда — животом вверх. Когда он ложился животом вниз, то загребать было труднее. Поэтому Верещагин чаще ложился животом вверх. Когда он плыл животом вниз, то напоминал малень- кую торпеду, на которую для камуфляжа натянули зе- леные плавки. Когда же плыл животом вверх, то ничего не напоми- нал. Он мог бы напоминать дохлую акулу, но в Балтийском море акулы не водятся, и поэтому он ее не напоми- нал. Некоторым, правда, приходило в голову сравнение с мертвым дельфином, но они тут же говорили себе: «Откуда здесь быть дохлым дельфинам, так можно и до кашалота дофантазироваться» — и, пожимая плечами, относили странность возникшей аналогии за счет воз- действия на мозг жары. Сначала Верещагин плавал вдоль берега, потому что боялся потерять его из виду и заблудиться в горячем море. Но постепенно осмелел и однажды загреб так дале- ко, что берег утонул за горизонтом. Кроме воды, вокруг ничего не осталось. Но Верещагин не испугался. Он греб себе и греб. Ему вдруг очень захотелось подальше от людей. Всем людям время от времени хочется подальше от людей. Потому что человек только по форме приспособ- ления общественное животное, а по сути своей он приемо- передающая радиостанция. Каждый радист знает, что нельзя располагать станции слишком близко одну от другой, на этот счет есть даже какие-то междуна- родные правила. А о людях пока еще не позаботи- лись, ими напичкивают города и дома так плотно, что они наводят друг у друга сильнейшие индукционные токи, которые мешают передачам и приему, отчего многие приходят в отчаянье и рвутся в леса, в поля, в пусты- ни и в горы. Они говорят, будто идут за грибами или подышать свежим воздухом, но это привычный самооб- 6 В. Краковский 161