b000002441

Изо дня в день повторяются эти занудливые речи. Верещагин нервно ходит по комнате и говорит, говорит, а Бэлла сидит на диване, подобрав под себя ноги, слушает, сокрушенно вздыхает, кивает, соглашается, стыдится сво- его несовершенства. «Просто я еще глупая»,— оправды- вается она, и Верещагин милостиво начинает сначала: раз глупая, значит, надо повторить. «Любящая женщина должна испытывать потребность отдать все свои воспоми- нания любимому,— говорит он в сотый уже раз.— А ты? Ты стараешься рассказывать только то, что мне приятно слушать,— тут-то ты говоришь с жаром и подробно, а о том, что неприятно,— мельком или вообще пропускаешь... Например, этот... как его? — Витька. Ты полчаса рас- сказывала, как он за тобой ухаживал и унижался, а о том, что ты первая бросилась его целовать, я не узнал бы, если бы не выспросил. Представляешь, что было бы, если бы я не выспрашивал? Ты хочешь быть со мною всю жизнь. Как же тебе не страшно всю эту жизнь держать в душе воспоминание, о котором я не знаю? Если я о тебе не знаю хоть какую-нибудь мелочь, значит, я не знаю тебя вообще. Я хочу, чтобы ты стала частью меня, а ты хочешь, чтоб мы вообще были незнакомы? Так?» — «Но я же тебе не вру»,— отвечает бедная Бэлла. «Этого еще не хватало! — возмущается Верещагин.—Еще раз объясняю тебе: не лжет любая честная женщина. Это совсем не значит, что она любит того, кому не лжет. Она просто уважает. Его и себя. А ты утверждаешь, что любишь меня больше жизни. Я не могу в это поверить, потому что не вижу потребности раскрыть предо мною душу, вывер- нуть ее всю, выскрести, вымыть, очиститься исповедью... Неужели ты не понимаешь, что в женской любви это обя- зательно?» Бэлла сидит на диване, устало кивает — понимает, стало быть. Верещагин ходит по комнате, продолжает речь. Изо дня в день, изо дня в день. Ослепление на него нашло. «Если бы ты излила душу добровольно, я бы поверил в твою любовь,— говорит он.— Конечно, мне не очень приятно узнавать, с каким азартом ты с кем-то там цело- валась всего за две недели до нашего знакомства, но, с другой стороны, даже наоборот — очень приятно видеть, с какой безжалостностью ты себя раскрываешь. Все зави- сит от тона. Своей искренностью ты обесценила бы все про- шлое, и я бы поверил, что меня ты любишь, а их — 133