b000002441

твоя душа должна стать частью моей души. А для этого, мол, кое-что в ней надо переделать: перво-наперво, ко- нечно, изучить ее как свою собственную, посмотреть, что где лежит, а где, может, что и припрятано, заглянуть во все душевные каморки, невзирая на таблички — посторон- ним, мол, вход запрещен; отныне, мол, я не посторонний,— одним словом, произвести как бы инвентаризацию за- воеванной души, а потом переделать в ней все на свой вкус — кое-что выбросить, кое-где добавить, обои пере- клеить и во всех залах расставить кресла, подогнанные под седалище хозяина, то есть Верещагина. Он участил встречи с Бэллой, на каждом шагу стал делать ей многочисленные замечания: то она засмеялась не так, то с кем-то не в том тоне разговаривала, то на какое-то жизненное явление высказала неправильную точку зрения,— Верещагин не пропускал случая вмешать- ся, прочитать нотацию, возмутиться, закричать. Бэлла старательно исправляла смех, меняла интонацию, взгляд, голос, жест, мысли — одним словом, активно переделыва- лась, стремительно приближаясь к верещагинскому иде- алу. Кроме того, она вынуждена была подробнейшим образом рассказывать о своей прошлой сердечной жизни, причем не просто рассказывать, а с жа р о м , как бы ис- пытывая жгучую неодолимую потребность исповедаться перед возлюбленным в своем прошлом, и вот тут-то сразу возникло затруднение, поскольку с ж а р о м у Бэл- лы что-то не выходило. Не получался у нее жар . Ве- рещагин скрипел зубами, видя тщетность Бэллиных усилий по воспитанию желанного жа р а ; он считал, что потребность исповедаться — жгучая и неодолимая — дол- жна была возникнуть сама собой, вместе с любовью, как естественное следствие этой любви, как ее верный признак и доказательство ее существования. «Не понимаю,— го- ворил он сердито,— ты меня любишь или нет?» — «Боль- ше жизни! — отвечала Бэлла.— Ты моя единственная лю- бовь на всю жизнь».— «В таком случае,— говорил Ве- рещагин,— ты должна сама стремиться все мне выло- жить. Даже если я не захочу слушать. Говорить правду умеет каждая честная женщина, для женщины любя- щей — этого мало, любящая женщина должна не просто правдиво отвечать на вопросы, она должна извергать из себя правду, даже если ее не хотят слушать; она должна испытывать потребность отдать все свои воспоминания любимому...» 132