b000002441

луй, прекратится род человеческий. «Так нельзя рас- суждать,— сказала она строгим, почти государственным голосом.— Это для тюрьмы, нужно что-то сделать, чтобы попасть в нее, а женитьба — это не тюрьма, вы очень ошибаетесь!» «Разве я сказал: тюрьма? — возмущенно закричал Верещагин.— Не тюрьма, а приз!.. Орден! Медаль! Награ- да!» Он стал, громко топая, ходить по комнате, а у девушки Бэллы отлегло от сердца. Последние слова Верещагина ей очень даже понравились. Девушкам вообще нравится, когда на них кричат. Они говорят: «Пожалуйста, не кричите на меня», а на самом деле очень любят. Это естественно: они хотят эмоционального к себе отноше- ния, а что может быть эмоциональнее крика? Пожалуй, только еле слышный шепот. Поэтому девушки больше всего на свете любят еле слышный шепот. «Пожалуйста, не кричите на меня,— сказала Бэлла и тут же спросила: — Значит, я награда? Медаль?» «Какая ты медаль!»— отозвался Верещагин, рассер- женный тем, что разговор принял такое глупое направ- ление. Ведь он что имел в виду, говоря: «Я не сделал ничего такого, чтоб жениться»? А то, что человек должен совершить в своей жизни какой-нибудь выдающийся поступок и этим доказать свое право на продление рода. А девушка Бэлла его мысль извратила, разговор увела в сторону. «Какая ты медаль,— сказал ей в сердцах Вере­ щагин.— Ты — значок!» 60 Таким образом, никаких особых сердечных чувств к девушке Бэлле Верещагин поначалу не испытывал и не ждал их в дальнейшем тоже: горизонт его души не был отягощен грозовой любовной тучей. Вьюжный зим- ний вечер, кинотеатрик, короткое летнее платьице на сцене, сам он, запорошенный, промерзший, одинокий — все это как-то забылось; уже со второй или с третьей встречи Верещагин считал, что с девушкой Бэллой его познакомил убежавший потом к троллейбусу приятель, одним словом, ничего в о з в ы ш е н н о г о в чувствах Верещагина не осталось, и, когда в назначенный час у его двери раздавался звонок, он испытывал лишь легкое приятное волнение оттого, что кто-то принес к нему свое 125