b000002431

68 дёргался ребёнок. Это и спасло её от рокового поступка. Приведя сына в чувство, подскочила к отцу. Резким ударом кирзового сапога промеж ног родителю свалила его на пол. Табуретом выбила стёкла во всех окнах. Торцом лавки высадила запертую дверь и ушла. — Лучше в чёрный щучий омут головой, чем так жить, – на про‑ щание крикнула она. Её повсюду искали как преступно сбежавшую в разгар работ беспаспортную колхозницу. Искали и в гиблом месте – в глубоком щучьем омуте, промытом в русле Ворши на стыке двух торфяных пластов. Там, как уполномоченный, всеми командовала крупная старая щука, пожиравшая рыбу и диких уток. Отсутствовала Мария Батькова недели три. Где она была и что делала – неведомо. Заявилась сама не своя, в стоптанных сапогах и грязной одежде. От каких-либо объяснений при допросе в ми‑ лиции отказалась. На правлении колхоза ей объявили, что штра‑ фуют на десять трудодней. Бригадиру наказали не давать ей наряд на работу до их решения. С неделю утрами мурыжил он её, не до‑ пуская к работе. Выручили женщины, устроив сидячую забастовку. Батькова как будто ждала этого. Привязала на палку узелок и пошла сбирать по миру. На дороге у села Черкутино проезжающие видели интерес‑ ное представление. Плохо одетая женщина в старых лаптях на босу ногу и узелком на палке размашистымшагом идёт по дороге. Бригадир на неосёдланной лошади следует за ней и пытается её остановить. — Прости, Мария Ивановна. Вернись. Обещаю, штрафовать тебя не будут и работу дам возницей кормов. Прости. Бабы из соли‑ дарности с тобой второй день сидят, не работают. Приедут гэбисты, арестуют полколхоза по политической статье. Послабление людям в стране кончилось. Опять кнутом запахло. — Вот и хорошо. В тюрьме меня, по крайней мере, хоть кормить будут, – в сердцах произнесла Маша и остановилась. – Слазь с ло‑ шади и помоги мне взобраться на неё. Мне некогда с тобой рассусо‑ ливать. Работать надо. Колхозная жизнь потекла своим обычным чередом. Скоро по известным приметам определилось, что Маша опять беременна.