b000002431

56 «Газик» остановился на пыльной дороге за садом деда Мысея. Парни уложили старика на импровизированные носилки. Держа колья в руках, тронулись к дому. Хозяин с наброшенной на голову и грудь ряской с бредня, сложив на груди руки, лежал, как покойник. Между пальцами босых ног застряли травинки. На лай собаки в сад вышла его еще моложавая жена. Увидев процессию, заголосила: — Ба!.. Утоп!.. Утоп!.. Мыся… Радость ты моя ненаглядная!.. Как же я без тебя жить-то буду!.. Рука девяностолетнего старика поднялась от груди и обняла се‑ мидесятилетнюю подругу: — Кто утоп? Да разве меня утопишь!.. Баню топи. Посмотреть на тебя, молодуху, хочу и поласкать желание имею. — Вот тебе и сюжет для нового рассказа, Володька, – с улыбкой произнёс Павел Андреевич. – Поедем разгрузимся, чайку дома по‑ пьём и я тебе кое-что расскажу. После ополаскивания в бане, мы за общим столом угощались пирогами с чаем. Отец и мать были на работе. В доме, как обычно, хозяйничала бабушка. Дядя усадил Алексеевича под иконами. — А ты знаешь, Володя, я теперь не коммунист. За непонимание текущего момента и дискредитацию решений партии и правитель‑ ства меня исключили из КПСС. Пять лет назад написал я Маленко‑ ву, тогдашнему председателю СМ СССР письмо, где изложил, как лучше облагоустроить колхозную жизнь. И представь себе, до этого лета ни слуху ни духу. Думал, потеряли мой проект. Маленкова сме‑ нил Булганин. Булганина – Хрущёв. И вдруг к концу рабочего дня вызывает меня, заместителя начальника цеха, парторг, свой человек. Дружу я с ним. И говорит: — Из самого ЦК пришло указание исключить тебя из партии с такой-то формулировкой. А это, сам знаешь, ни на какие заслуги не посмотрят. Выпрут с завода с волчьим билетом. Помогу я тебе, Павел Андреевич, как члену партбюро завода. Людей подговорю. Но ты напиши задним числом заявление, что украли партбилет. Я так и сделал и был отчислен с формулировкой «за утерю парт‑ билета». В дополнение перевели меня с должности зам. нач. цеха в мастера. Дядя Павел мрачно пошутил: