b000002431

48 колбасой и кассовый чек московского магазина. Дядя, отсчитав тре‑ буемую сумму, взял колбасу, а чек, не глядя, попытался вернуть. — Спасибо. Это лишнее, Володя. — Павел Андреевич, извини. Привычка. Чем точнее расчёт, тем крепче дружба. — Сашок, — крикнул дядя, — предупреди Мысея Гарасимыча. Скоро подъедем. Разгоняя кур, я бегом по гусиной траве понесся на другой конец деревни к девяностолетнему старику Антонову. Он всю жизнь был дружен с моими дедом и прадедом. Многие годы в зимние сезоны работал в их отхожих реставрационных бригадах, проживая в на‑ шем московском доме. Дядя Паня про него уважительно говорил: «Этому человеку до‑ веряли. Очень доверяли. Мог в Москве неделями без хозяев боль‑ шими деньгами распоряжаться и людей в порядке держать. У него не попьёшь и не поленишься». Мы, дети, знали, что работал этот старик председателем в кол‑ хозе, после объединения колхозов трудился конюхом. Пока ноги не заболели. Выполнив задание, я вернулся с докладом к дяде. Тем временем он загружал в машину Солоухина лопаты, топоры, бредень, намёт‑ ки, мешки, корзины. — Сашок, бегайте к реке с ребятами по тропе через поле, а мы подъедем луговиной, — командовал дядя. Гребанув колёсами пыль, машина поплыла за деревней по объ‑ ездной дороге, оставляя за собой длинный серый шлейф. Ржаное поле с цветущими васильками, как море, колыхалось под лёгкими порывами ветерка. Колосья над тропинкой соединя‑ лись в непроходимою стену. Я бежал, защищая лицо руками, боясь запоздать или что-либо пропустить. За мной неслись все находив‑ шиеся в деревне ребята и девчонки. На луговине увидел – рубашка, штаны и все открытые части тела исхлёстаны темными масляни‑ стыми полосами споровой массы головнёвого гриба. «Газик», медленно проехав по краю поля, остановился на вы‑ соком прибрежном бугре под названием Первая Гора. Из-под неё