b000002431

33 чивые, по-крестьянски отрешённые лица. Хотелось плакать. Хотя просматривалось и другое. Древние старички и старушки из той, ещё прошлой жизни, буквально светились своей скорбной мудростью. Прежняя жизнь в некогда богатой трактовой деревне, где торговали все и всем, заложила в характеры этих людей степенность и внутрен‑ нее достоинство. Они воспитывались и жили в другие времена. Где ценились свобода и деловые качества крестьянина-хозяина. После первой выпитой стопки самогона притихли ещё более. Спиртное не забирало или давало обратную реакцию. Казалось, люди, готовые расплакаться по примеру матери покойницы, про‑ щались с чем-то личным для каждого. Под щи выпили по второму стаканчику. Старшина Микола, при‑ губив ложку наваристых щей, пригладил усы и сострадательно завёл старинную украинскую поминальную песню. Пел про криницу, про красу-девицу, рано покинувшую белый свет, про осиротевших детей. Увидев непонимающие взгляды людей, замолчал. — А шо?.. Разве у вас на похоронах не спивают? Все молчали. Солоухин, окинув сидящих за столом взглядом, попросил: — Люди!.. Пусть старшина допоёт. После войны на Руси часто поют. Поют и плачут. Получив молчаливые знаки одобрения, старшина допел с не‑ сколькими подпевающими. Неожиданно глаза людей засветились причастностью к чему-то великому. Песня, как молитва, зажгла огонь надежды. Вот и пойми её, народную русскую душу. Плакать надо – а они поют сквозь слёзы. Песни Малороссии, как они созвуч‑ ны русской душе. Выпив третью под кашу, разговорились о подскочивших ценах на продукты питания, одежду и предметы первой необходимости. Повышение закупочных цен на сельхозпродукцию ощутимо отраз‑ илось на них. А денег у колхозников пока не прибавилось. В при‑ нятое 14 июня решение выплачивать колхозникам пенсии с трудом верилось. Раньше с колхозников только брали и брали. Бригадир Евдоким Иванович Митяков, уже изрядно выпивши, сидел за столом. На кладбище он не был. Своим надменным видом тре‑