b000002431

26 — Куда прёшь, баба-сука. На бабу девчонка была не похожа. Скорее на упитанного со‑ рванца в платье. Освободившись от захвата, нанесла вредный удар коленкой под низ живота обидчику и сбежала с берега к реке. Разозлённый верзила побежал за ней. А ему вдогонку уже неслись со свистом чугунки с наших рогаток. На белой рубашке показались бурые пятна. Едва у реки он коснулся её руками, забияка остановилась. По привычке, как при домашних порках, она разыграла истерику. Дикий невоспроизводимый визг потряс окрестности и крик: «Дя‑ дечка, не убивай!..» И моментально поднятым платьицем закрыла голову, как это делала её мать, когда пьяный отец учинял расправы. Чтобы не попасть в подругу, мы непрерывно стреляли по двум помощникам, прячущимся за машиной с разбитым стеклом кабины. —Шнурок, вернись! По ссаной статье загремишь!.. — кричал один из них из укрытия. — «Но пасаран»!.. — издала Люська любимый испанский клич, который в её понятии означал: лучше смерть, чем быть засранцем. Отвернувшемуся преследователю без задержки влепила булыжни‑ ком между лопаток. Теперь уже, убегая, кричал от боли развенчанный герой. А мы медлили с его обстрелом. Выжидали, чтобы послать разящий чугун, когда повернётся он к нам спиной. Рыбачивший на реке пенсионер Кабанов видел эту скоротечную комедию и сообщил в милицию. Приехавшему утром милиционеру Люська по-взрослому сказала: Претензий не имею, но конфет большой пакет пусть привезёт. К нашему удивлению, её условие было выполнено. Счастливая командирша по-братски разделила совместно заработанное угоще‑ ние. Не избалованная жизнью, с возрастом она становилась добрее. В её взлохмаченную голову пришла и тогда неожиданная идея уго‑ стить конфетами жеребят и маток, на которых мы часто катались. Стремглав понеслись к конюшне, поиграть на сеновале и проводить лошадей на ночное пасево.