b000002431

22 В зале задвигали стульями. Дядя Паня, бабушка и только что вернувшаяся с сенокоса мать Клавдия Никифоровна вышли прово‑ жать Владимира Алексеевича домой. Солоухин задержал в руке натруженную загрубевшую руку молчаливой скромницы, матери. Ей было всего 33 года. Её краси‑ вое лицо старила усталость. Летняя колхозная сенокосная страда вынуждает выполнять мужскую работу. В своём ситцевом платье, потемневшем на спине от пота, пожелала гостю счастливого пути. Родом мать из села Рождествено и знакома с ним была с детства. Ба‑ бушка по-старинке послала родственникам низкие поклоны. Про‑ ходя через кухню, дядя Володя увидел меня за работой. — Сашок, дай почитать, – трезвым голосом, как будто и не было продолжительного застолья, произнёс гость. – Молодец, как по пла‑ ну пишешь. На-ка тебе от меня подарок – карманный блокнот для заметок с карандашом. Приняв подарок, я от захватившего меня счастья забыл сказать спасибо. Привёл меня в чувство лёгкий бабушкин подзатыльник. — Чему учу я тебя, бестолочь? Что сказать надо доброму чело‑ веку? Я выбежал босиком с только что помытыми ногами на улицу и прокричал вдогонку отъезжавшему на телеге дяде Володе: «Спа‑ сибо!»… И вместе со ржанием обрадованной застоявшейся лошади услышал: «Пожалуйста, Сашок»…