b000002431

15 Наш гость, дядя Володя Солоухин, поспешил навстречу Пав‑ лу Андреевичу. Они обнялись и троекратно расцеловались. Хозя‑ ин, сверкая золотыми фиксами вместо выбитых польскими дивер‑ сантами зубов, о чём-то весело разговаривал с гостем, поглядывая на милиционера. Причитая над своим несчастьем, следователь Гуд‑ ков умывался над бочкой с дождевой водой и ополаскивал седло. Брат отца более чем на десять лет был старше своих гостей. И как искушённый в жизненных передрягах человек, поучивал и ненавязчиво покровительствовал: — Павел Егорович, кончай гундосить. Сам виноват. На строп‑ тивую строевую лошадь сел, а ездить не умеешь. Гудков молча смывал грязь с погон. —Не слышу ответа старшему по званию, – опять драконил его дядя. —Жаль, на фронте погиб мой младший брат Николай – дружок Володьки Солоухина, а то отдубасил бы тебя по старой памяти. Гудков понял чересчур «тонкий» намёк Дворянина. Опасаясь остаться в дружеской семье без обеда и выпивки и, не дай бог, ещё и с подбитым глазом, буркнул: «Извини, Андреич, сорвался. Здрав‑ ствуй. С приездом тебя». — Бывает, Павел Егорович. На дураков и детей не обижаются. Сам дурак будешь. Пойдём обедать, старлей. По натуре следователь был горячий, но добрый и отходчивый мужик. За обедом, выпивкой и дружескими разговорами скоро за‑ был о своей распухшей губе. Пригласить гостей к столу на крыльцо вышла моя рослая опрят‑ ная бабушка Анна Васильевна Морозкина, в девичестве Шмонина. Для своих 70 лет она выглядела ещё бодро. Скромное ситцевое цве‑ тастое платье молодило её. Тугая коса поседевших волос уложена в комель. Говорила бабушка тихим вкрадчивым голосом. Поравняв‑ шегося с ней Солоухина прижала к груди: — Давно не захаживал, Володя. Твои предки Солоухины родни‑ лись с моими шуновскими Шмониными. И в Андарово после выда‑ нья меня замуж заезжали. Трое ваших, почитай, постоянно работали в Москве на подрядах с нашими мужиками. Хорошее время было. Ра‑ ботали. Деньги большие получали на зависть бездельникам. А ныне