b000002429

Онъ также былъ непримиримымъ врагомъ латинства и і ). Нѣмцы платили ему равною ненавистью и рѣшились жестоко покарать его. Огромное ополченіе рыцарей ордена, слугъ римской церкви, пришлыхъ крестопосцевъ и иѣмец- кихъ поселенцевъ края окружили городъ 15 августа 1224 года, въ тотъ роковой 1224 годъ, когда русскіе впервые увидали татаръ. Защита была упорная, нѣмцы собрали военный совѣтъ: „Не станемъ терять времени и сдѣлаемъ рѣшптельный приступъ. Взявъ городъ, проучимъ жителей — въ примѣръ другимъ! До сихъ поръ мы поступали слншкомъ милостиво, оттого другимъ пе задано надлежащаго страха. Первый, кто взойдетъ на стѣну, будетъ превознесешь почестями, получитъ лучшихъ лошадей и знатнѣйшаго плѣнника, исключая князя. Ему не будетъ пощады! Мы повѣсимъ его на самомъ высокомъ деревѣ!..“ На слѣдующее утро начался приступъ. Русскіе отчаянно боролись. Среди общей схватки братъ епископа Іоганнъ фонъ-Ап- пельдернъ съ огнемъ въ рукѣ первый началъ взбираться на валъ, за нимъ бросались другіе, стремясь взойти на стѣны раньше товарищей. Началась ужасная рѣзня. Пощады никому не было. Русскіе были всѣ перебиты. Нѣмцы окружили городъ со всѣхъ сторонъ и такимъ образомъ преградили путь къ бѣгству. Изъ всѣхъ мужчинъ оставили въ живыхъ только одного. Его посадили на лошадь и отправили извѣстить повгородцевъ о судьбѣ Юрьева128). Новгородскому лѣтописцу пришлось записать грустное событіе: „Того же лѣта убиша князя Вячка нѣмцы въ Гюргевѣ и городъ взяша“ ... Причины успѣховъ нѣмцевъ зависѣли главнымъ образомъ отъ образа дѣйствій самихъ русскихъ: они дѣйствовали, по обыкновенію, не дружно. Въ самыя рѣшнтельныя минуты то одни, то другіе оставляли поле сраженія и даже вступали въ союзъ съ нѣмцами. Въ 1228 году князь Ярославъ Все­ володовичъ собрался было въ доходъ иротивъ нѣмцевъ и привелъ съ собою свои переяславскіе полки. Естественно, что онъ желалъ соединить силы Новгорода и Пскова для дружнаго отпора врагамъ. Но псковичи наотрѣзъ отказались идти въ иоходъ и поспѣшили заключить отдѣльный миръ съ нѣмцами, давши имъ и заложниковъ съ тѣмъ, чтобы нѣмцы помогли имъ, въ случаѣ разрыва съ Ярославомъ и новгородцами. — Идите со мною въ иоходъ!—звалъ Ярославъ псковичей.—Я зла на васъ не думалъ, выдайте мпѣ тѣхъ, кто оговорилъ меня передъ вами. — Кланяемся тебѣ, князь, и вамъ, братья-новгородцы, но въ походъ не пойдемъ. Съ рижанами мы заключили миръ. Своей братьи не выдадимъ... Нѣмцевъ вы только дразните, а намъ приходится отвѣчать за это... — Безъ своей братьи псковичей и мы пейдемъ!—закричали новгородцы на вѣчѣ.—А тебѣ, князь, кланяемся... Ярославу ничего болѣе не оставалось, какъ отпустить домой свои переяславскіе полки. — Молено ли было при такихъ отношеніяхъ успѣшно бороться съ пѣмца- ми!— справедливо восклчцаетъ историкъ 12Я). Новгородцы и псковичи жестоко ошибались, если полагали, что могутъ ужиться въ мирѣ съ нѣмцами. Они пе могли, конечно, ясно сознавать, что ихъ вражда съ опасными сосѣдями— одио изъ проявленій великой вѣковой борьбы, которая не съ ними началась, не съ ними и кончится, но они должны были бы хорошо иомпить, что православпыхъ русскихъ нѣмцы счи­ тали такими лее язычниками, какъ и ливонцевъ. Молено было предвидѣть, что послѣ покоренія Ливоніи нѣмцы устремятся далѣе па Бостокъ. Такъ