b000002429

росшія сорной травой, полное безлюдье—вотъ что можно было видѣть тогда на Русп. Уцѣлѣвшіе боязливо прятались въ лѣсахъ. Одна только небольшая часть русской земли на еѣверѣ осталась не­ тронутой, по особымъ планамъ ІІровидѣнія. Здѣсь Богъ сохранилъ отъ руки варваровъ и будущихъ строителей русскаго государства. Исчисливъ всѣхъ сыновей „благочестива™ и правовѣрнаго князя Ярослава Всеволожа", лѣто- писецъ прибавляетъ: „Сіи вси сохранены быша молитвами святыа Богоро­ дица" 8і). Въ самомъ дѣлѣ, нельзя пе удивляться судьбамъ Божественна™ Промысла, сохранившаго для Россіи невредимымъ князя Ярослава Всеволо­ довича и его семейство, точно Ноя въ ковчегѣ, среди ужасовъ гибели и ра- зоренія. Такой именно кпязь, какъ Ярославъ Всеволодовичъ, и нуженъ былъ въ первыя критическія времена послѣ нашествія. Немного позже мы видимъ во главѣ русскаго народа его доблестна™ сына Александра, но те­ перь, непосредственно послѣ погрома, ему трудно было бы выступить на первый планъ. Безъ сомнѣнія, во время нашествія, быстро доход іли до Новгорода извѣстія одно ужаснѣе другого, гроза подходила все ближе и ближе... Можпо ли передать, что пережилъ, что перечувствовалъ за все это время юный новгородскій князь, слыша о гибели множества народа, о лютой смерти столь многихъ и столь дорогихъ родственниковъ? Кому изъ насъ не приходилось въ жизни терять близкихъ и дорогихъ людей? Кто можетъ изобразить чувства безпредѣльной скорби, овладѣвающей сердцемъ, когда опускаютъ въ могилу дорогое существо, для спасенія котораго готовъ былъ бы пожертвовать своею жизнью? Какъ пустъ и ничтоженъ въ такія минуты кажется міръ со всѣми его утѣхами! Но можетъ ли быть сравни­ ваемо чувство личнаго горя, какъ бы оно ни было сильно, съ тѣмъ нрав- ственнымъ потрясеніемъ, которое можетъ вызвать въ возвышенпыхъ душахъ зрѣлище погибающей родины?.. Нужно было время, чтобы дать растерзан­ ному сердцу хотя нѣсколько успокоиться, чтобы уму, смущенному с о б ы т ­ ии, возвратить ясность, чтобы юной душѣ собраться съ силами. Только окрѣпшій въ испытаніяхъ, съ трезвымъ практическимъ смысломъ и закален­ ной энергіей — Ярославъ Всеволодовичъ одинъ могъ не растеряться среди всеобіцаго смятенін. Мужественно иеренеся извѣстіе о смерти старшаго брата Георгія, онъ поспѣшилъ во Владиміръ, чтобы занять великокняже­ ский столъ, привести въ порядокъ потрясенное государство и ободрить на­ родъ. Правда, онъ „пріѣхалъ господствовать надъ развалинами и трупами" 88), но и это его не смутило. Надротивъ теперь-то вполнѣ проявилась его не­ сокрушимая энергія и жажда дѣятельности. Онъ не пришелъ въ уныніе, не проливалъ слезъ, не проклиналъ судьбу, какъ это дѣлали другіе, но спѣшилъ сдѣлать все возможное, чтобы исправить хотя нѣсколько причи­ ненное зло. Съ его ирибытіемъ край точно оживился: по его распоряженію во владимірской землѣ очищали дороги, въ городахъ выносили и хоронили трупы. По его призыву собирались жители, уісрывавшіеся въ лѣсахъ, слы­ шали бодрое слово утѣшенія. Вновь начинался разрушенный порядокъ обще- житія. Отрадное впечатлѣніе производила эта кипучая дѣятельностъ на упав- піій духомъ народъ. „ІІоча ряды рядить и бысть радость велика хрестья- номъ",—замѣчаетъ лѣтописецъ. Съ честью иохоронивъ во Владимірѣ стар­ шаго брата, Ярославъ, въ качествѣ велиісаго князя, распредѣлилъ волости: оборонивъ смоленскую волость отъ литовцевъ, онъ поставилъ здѣсъ княземъ Всеволода Мстиславича; Суздаль отдалъ своему брату Святославу, Старо-