b000002429

возрастать и дошли до небывалой высоты—по гривнѣ серебра (около фунта) за четверть ржи. На подвозъ не было никакой надежды, потому что бѣд- ствіе постигло на этотъ разъ не одинъ Новгородъ. По всей землѣ русской терпѣли голодъ, кромѣ Кіева. Несчастные новгородцы сначала ѣли мохъ, липовую и сосновую кору, жолуди, ильмовый листъ, потомъ принялись за конину, собакъ и кошекъ, но, видно, подъ конецъ и этой пищи не хватило 5в). Множество непогребенныхъ труповъ умершихъ отъ голода людей валялось но улицамъ. „Что сказать о постигшей насъ карѣ Божіей!—восклицаетъ лѣтошісецъ, продолжая свой ужасный разсказъ.— Кто не прослезится, видя мертвецовъ, разбросанпыхъ по улицамъ, и младенцевъ, которыхъ пожирали псы!?“ Голодъ заглушалъ, казалось, всѣ человѣческія чувства: отцы и ма­ тери продавали дѣтей въ рабство, только бы добыть хлѣба. Братъ брату, отецъ сыну, мать дочери отказывали въ кускѣ хлѣба 8-1). Тупо и безсмы- сленно смотрѣли родители на муки умиравшихъ голодною смертью дѣтей своихъ... „Не бысть милости межи нами, нъ бяше, туга и печаль, на уличи скорбь другъ съ другомъ, дома тъска,зряще дѣті плачуще хлѣба, а дру­ гая умирающа“ 58). Люди обращались въ голодныхъ звѣрей: обезумѣвъ отъ голода и отчаянія, несчастные принялись поѣдать человѣческіе трупы, а нѣ- которые доходили до такого неистовства, что нападали на живыхъ людей, рѣзали и пожирали ихъ. Тщетно старались остановить злодѣйства ужасными казнями: пойманныхъ и уличенныхъ въ звѣрскихъ злодѣяніяхъ жгли огнемъ, вѣшали, но голодъ пересиливалъ страхъ смерти 59). Весь гражданскій поря- докъ приходилъ въ разрушеніе: начались грабежи, поджоги жилищъ съ цѣлію отыскать какіе-иибудь запасы хлѣба. Пошла рѣзня... Немудрено, что среди такого крушенія всякая порядка, въ началѣ 1231 года произошелъ страшный пожаръ, обратившій въ пепелъ весь Славенскій конецъ. Огненное море распространялось во всѣ стороны и грозило гибелью всему городу, бла­ годаря вихрю, переносившему огонь даже черезъ Волховъ. Уцѣлѣвшіе отъ голода становились жертвою пламени или тонули въ рѣкѣ, спасаясь отъ огня. „Уже бяше при конци городъ сей!“ ®°) Настала весна. Нѣмцы привезли изъ-за моря хлѣба, муки и жита. На­ родъ началъ оживать и поправляться, но чаша бѣдствій еще пе переполни­ лась... „Горькая и бѣдпая память“ о той веснѣ осталась въ народѣ! Про­ тивники князя Ярослава Всеволодовича пе дремали и спѣпгали воспользоваться народпымъ горемъ и нуждою, чтобы снова возбудить народъ противъ князя. Легко можно представить себѣ, какіе возгласы раздавались на вѣчѣ. „Князь цѣловалъ икону Пресвятой Богородицы на томъ, что будетъ княжить по - старинѣ, но это оказалось только на словахъ!.. Зачѣмъ онъ уѣхалъ изъ Новгорода и увезъ съ собою нашихъ лучшихъ мужей? Не ста­ рается ли онъ въ конецъ погубить Великій Новгородъ? Не онъ ли произ- велъ у насъ голодъ, захвативши всѣ обозы? Поищемъ себѣ другого князя! “ Отправлено было посольство къ князю Святославу Трубчевскому. Го­ роду грозило страшное междоусобіе. Къ счастью, Ярославъ, во-время полу- чивъ объ этомъ извѣстіе, поспѣшпо пріѣхалъ въ Новгородъ, переловилъ подстрекателей и засадилъ ихъ подъ стражу на Городищѣ въ гридницѣ, но ыѣкоторые изъ мятежниковъ бѣжали къ нѣмцамъ въ Медвѣжыо Голову и начали вмѣстѣ съ заклятыми врагами Новгорода нападать иа новгородскія земли, какъ будто для восполненія пережитыхъ бѣдствій нужно было при­ совокупить еще иноземное нагаествіе.