b000002429

Причиною умѣренности народа могли быть и увѣщанія князей, „ибо русскому всегда священна власть государя, и по одному слову его онъ удерживаете порывы мщенія" 37G). Бесерменамъ данъ былъ хорошій урокъ, который забыть было нельзя. Они должны были понять, что всему есть мѣра, что русскій народъ хотя и побѣжденъ, но не примирился съ рабствомъ. Но за этотъ урокъ пред­ стояло ужасное возмездіе. Можно было ожидать новаго иашествія татаръ, вслѣдствіе ханскаго гнѣва. Слышно было, что полчища татаръ уже готовы ворваться въ предѣлы русской земли. Итакъ— снова опустошеніе, снова избіенія цѣлыми массами, можетъ быть, конечное порабощеніе и пагуба... Александръ готовился въ это время къ походу противъ ливонскихъ нѣмцевъ, но теперь ему было не до похода: отдавъ свои полки сыну Дими- трію, онъ рѣшился немедленно отправиться въ Орду, „дабы отмолилъ люди отъ бѣды“ 377). ІІоложеніе его было весьма затруднительно. „Это путеше- ствіе,— справедливо говорить историкъ,— было однимъ изъ величайшихъ иод- виговъ самоотверженія со стороны Александра: хотя онъ не участвовалъ въ народномъ возстаніи и въ душѣ и на дѣлѣ былъ правъ передъ ханомъ; но тѣмъ не менѣе онъ шелъ въ Орду почти на вѣрную смерть; ему предстояли ие- одолимыя трудности; войска ханскія получили приказаніе идти на Россію, слѣдовательно ханъ не намѣренъ былъ слушать оправданій и уже рѣшилъ излить свою месть на строптивыхъ данниковъ; съ какими же глазами могъ явиться предъ нимъ Александръ и чего ждать отъ него? Не прошло еще пяти лѣтъ, какъ Александръ увѣрялъ хана, что русскіе будутъ самыми по­ корными данниками, лишь бы ояъ не предавалъ народъ совершенному пора- бощенію; ханъ согласился на его увѣренія и далъ Россіи права государства почти самостоятельная, а россіяне уже произвели всеобщее возстаніе и изгнали ханскихъ сборщиковъ дани. Очевидно, такимъ образомъ, что Але- ксапдръ, какъ не иснолнившій обѣщанія, былъ кругомъ виноватъ въ глазахъ хана и, отправляясь въ Орду, прежде всего долженъ былъ видѣть передъ собою участь Михаила черниговская и другихъ князей, сложившихъ тамъ свои головы; онъ долженъ былъ принять на себя весь пылъ ханскаго гнѣва. Лѣтописи не говорятъ о подробностяхъ Александрова путешествія; но дѣло говорите само за себя; объ этомъ подвигѣ Александра нельзя вспоминать безъ благоговѣпія къ высокому характеру подвигоположника. Ясно, что Александръ, рѣшаясь отправиться въ Орду, совершенно забывалъ о себѣ и думалъ только о любезной ему Россіи и о священномъ долгѣ государя, за­ щитника подданныхъ,— онъ шелъ какъ добровольно обреченная искупитель­ ная жертва за русскую землю" 378). Горячо молился передъ своимъ отправленіемъ Александръ Ярославичъ и трогательно прощался съ родными, точно предчувствовалъ, что ему уже не суждено свидѣться съ ними. Посылая свои полки съ Димитріемъ, онъ говорилъ своей дружинѣ: „Служите сынови моему, акы самому мнѣ, всѣмъ животомъ своимъ" 379). Безъ сомнѣпія, много слезъ было пролито при этой разлукѣ. Тяжелыя предчувствія томили всѣхъ, но другого исхода не пред- видѣлось... Между тѣмъ тяжелое само по себѣ положеніе дѣлъ усложнялось еще другимъ обстоятельствомъ. Незадолго предъ тѣмъ умеръ верховный ханъ Менгу. Начались обычныя кровавыя распри изъ-за престола, продолжавшіяся цѣлыхъ три года, пока наконецъ не былъ возведенъ, при м о гущ естве^^^