b000002429

татаръ вдали, не допустивъ ихъ разселиться по русской землѣ и завести свои порядки, что вся наша зависимость выразилась въ видѣ внѣшией по­ корности и дани, что мы сохранили неприкосновенными свой родной языкъ, свое политическое устройство, свое управленіе и свой судъ, что православ­ ная вѣра, какъ была, такъ и осталась главной воспитательной силой рус­ скаго народа, что благодаря всему этому мы сохранили возможность возста- новленія своихъ силъ и дальнѣйшаго ихъ развитія— всѣмъ этимъ въ значи­ тельной степени мы обязаны дѣятельности Александра, а это такая заслуга, которой Россія не забудетъ никогда, какъ бы ни было велико ея міровое зна- чепіе въ настояіцемъ и въ грядущіе вѣка, какъ не забываетъ сынъ своей матери, хранившей его своею любовію въ годы безпомощнаго дѣтства! Завоевательный пылъ, одушевлявшій монголовъ въ течепіе нѣсколькихъ десятилѣтій со времепъ Чингизъ-хана, со второй половины XIII столѣтія уже значительно ослабѣлъ: за все это время монголы со страстно предавались расширенно своего владычества, сопровонсдая свои походы страшпымъ гра- бительствомъ и безпощадпымъ истребленіемъ васелеиія. Наконецъ. верхов­ ный ханъ Менгу пришелъ къ мысли о томъ, чтобы крѣпче связать отдѣль- і і ы я земли своей громадной пмперіи, раскинувшейся на пеобъятномъ простран- ствѣ отъ береговъ Великаго океана до Карпатскихъ горъ. Но было уже поздно... Монгольской державѣ уже грозила участь, подобная той, которой подвергались всѣ завоевательный восточный царства, какія только знаетъ нсторія съ отдаленныхъ времепъ библейской древности: изпѣженность пове­ лителей, внутреннія междоусобія и кровавыя распри за престолъ всегда бы­ стро вели ихъ къ распаденію. Невозможность сосредоточить въ одномъ центрѣ всѣ нити управленія громадными подвластными землями становилась все оче- виднѣе, интересы верховпаго хапа и хановъ—подручпиковъ все болѣе расхо­ дились. Стремленія послѣднихъ къ большей самостоятельности совпали съ стремленіями отдѣльныхъ народовъ, покорепныхъ монголами, къ возвраще- пію себѣ свободы отъ иноземнаго владычества. Страна за страною, едва оправившись отъ послѣдствій страшныхъ погромовъ, какъ и слѣдовало ожи­ дать, поднимались противъ завоевателей. Правда, эти попытки вначалѣ были подавляемы съ страшной свпрѣпостыо. Такъ, напримѣръ, Гулагу, братъ Менгу, получилъ въ свое распоряжепіе пятую часть монгольскихъ силъ и вновь разгромилъ ІІерсію и Сирію, при чемъ множество городовъ еще разъ были обращены въ развалины. Но, усмиривъ эти страны, Гулагу объявилъ себя независимымъ властителемъ Персіи, припявъ титулъ Ильхапа. Въ пре- дѣлахъ Кипчакской орды также показывались признаки разложенія. Ногай, одипъ изъ подручпиковъ кипчакскаго хана, властвовавшій надъ ордами, ко­ чевавшими къ сѣверу отъ Черпаго моря, провозгласилъ себя самосо- стоятельнымъ ханомъ и вступилъ въ союзъ съ Михаиломъ Палеологомъ, который, изгнавъ латипцевъ изъ Константинополя, возстаповилъ Византій- скую имперію. Союзъ былъ скрѣцдепъ родственными узами: Михаилъ вы- далъ свою дочь Евфросинію за Ногая... Отъ проницательна™ взора Але­ ксандра, безъ сомпѣпія, не укрылись признаки безпорядковъ, грозившихъ гибелью имперіи монголовъ. Первыя попытки воспользоваться нравомъ завоевателей со стороны монголовъ мы видимъ еше въ первые годы княженія Ярослава. „ІІобѣжден- ные, говорить ІІлано Карпини, обязаны давать монголамъ десятую часть всего имѣнія, рабовъ, войско и служить орудіемъ для истребленія другихъ