b000002429

і і ь і х ъ на великихъ заслугахъ. Всѣ должны были знать, что хотя онъ не вмѣшивается въ соперничество изъ-за первенства, напротивъ осуждаете его, однако, пе дозволитъ и другимъ продолжать образъ дѣйствій, явно вредный для родины. Для этого у него найдется достаточно силы. Правда, подобно другимъ, онъ также отправляется въ Орду, но никто не долженъ забывать, что онъ могъ бы и не дѣлать этого. Князь области, не покоренной тата­ рами, сумѣвшій уже побороть опасныхъ враговъ, онъ болѣе, чѣмъ кто-либо, могъ бы отважиться на попытку борьбы съ татарами. Его подчиненіе скорѣе всего можно назвать добровольнымъ. Если онъ поклонится Батыю, то не изъ- за того, чтобы взять верхъ надъ родственниками, но единственно въ инте- ресахъ горячо любимой родины. Несмотря на то, что онъ не спѣшнтъ, какъ другіе, добиваться великаго кпяженія, которое татары могутъ отдать „безъ възбраненія" всякому, кто дороже заплатитъ, всѣ должны были по­ чувствовать, что настоящимъ хозяиномъ положенія, главнымъ руководите- лемъ дѣлъ на Руси можетъ быть не кто иной, какъ именно славный новго- родскій киязь. Не одно заискивавіе предъ татарами — надлежащій автори­ тете главѣ государства должны доставлять силы нравственный и матеріаль- ныя, а подавляющій перевѣсъ ихъ безспорпо на сторонѣ доблестнаго побѣ- дителя шведовъ и нѣмцевъ. Таковъ, повидимому, смыслъ грознаго пріѣзда Александра во Владиміръ. Между тѣмъ надлежало поспѣшпть исполненіемъ ханской воли. Под- крѣпивъ себя молитвой и принявъ благословеніе епископа Кирилла, Але­ ксандръ простился съ народомъ и отправился въ путь. Мы ничего не знаемъ, но можемъ догадываться о тѣхъ чувствахъ, которыя волновали душу Але­ ксандра на пути къ мѣстопребыванію Батыя. Для блага родины онъ шелъ на униженіе, жертвовалъ своимъ покоемъ, семейными радостями, но такія жертвы приносили и другіе. Не можетъ быть сомнѣнія въ томъ, что ему особенно теперь не разъ приходили на память его славныя побѣды. Высоко поднялъ онъ русское имя предъ западными врагами, не склонилъ своей го­ ловы ни предъ шведами, ни предъ нѣмцами. И вотъ теперь ему, ни разу не побѣжденному въ бою, приходится изъявлять унизительную покорность предъ азіатскими варварами. Душевная буря, безъ сомнѣнія, не разъ поднималась въ немъ и всякій разъ заглушаема была голосомъ разума, указывавшаго на не- избѣжность предстоявшаго шага. Но ограничится ли дѣло однимъ униженіемъ? Не предстоите ли ему опасность лишиться жизии? Кто скажете, съ какою цѣлыо ханъ вызываете его къ себѣ? Можетъ быть, онъ дѣйствительно же­ лаете насладиться видомъ славнаго русскаго князя, простирающагося у под- ножія его трона, желаете поразить его блескомъ своего могущества, но воз­ можно и другое предположеніе, па которое могла наводить Александра страдальческая кончина его отца. Но желаютъ ли татары избавиться отъ храбрѣйшаго русскаго князя, который одинъ изъ всѣхъ князей могъ съ нѣ- которымъ основаиіемъ надѣяться на успѣхъ въ борьбѣ съ ними или, по крайней мѣрѣ, не чувствовать себя въ совершенной зависимости отъ хана? Въ предлогѣ для его убіенія у татаръ недостатка не будетъ. Около этого же времени звѣрски умерщвлены были въ Ордѣ князь Михаилъ чернигов- скій и бояринъ его Ѳеодоръ за отказъ выполнить языческіе обряды. Если татары вздумаютъ и Александра принуждать къ тому же, можетъ ли онъ колебаться въ выборѣ между смертью и отступничествомъ? Среди подобныхъ опасеній и душевныхъ тревогъ благочестивый киязь, безъ сомнѣпія, искалъ