b000002428

и бородачи , с у ю т с разных сторон деньги, под- ставляют картузы и платки, берут не торгуясь, сколько запросит сам Ермил. Через час не оста- л ось ни одного яблока. Поправил Ермил повод у лошади, укрыл пустые ящики и стал считать вы- ручку. Народ расходился по дворам , по тропинкам за околицей. Только в залихватской ватаге дрень- кали трензеля и ревели гармоники, заглушая зыч- ные выклики частушек: Дай мне весточку, дружочек, Выйди нынче вечерком, Эх, ты, яблочко, цветочек, Я сорву тебя тайком! К Ермилу с бесшумным перевальцем подошла в черной шелковой косынке просвирня Ниловна. Поздоровалась и, многозначительно кивнув серыми, выцветшими глазами, сказала: — Зайди-ка, Ермиша,— дельце есть. О -очень важное! Дом просвирни был рядом. Поставил Ермил под окна лошадь и подумал: — Опять, знать, яблочков попросить хочет. Горница Ниловны была устлана половиками.. Сквозь тюлевые занавески просвечивало солнце. На полу и на изразцах печи от у з ор о в дрожали птицы с длинными хвостами. Тикали старинные часы. На столе, попыхивая паром, гудел самовар, Вот уламываю упрямицу,— указала Ниловна на смутившуюся девушку, стоявшую у б ок о в о г о окна.— Еще бы минута— ушла!.. Чай пить остав- ляю— не хочет... Ночевала у меня... Ермил поздоровался с девушкой, осмотрелся, крякнул. На смуглых, чуть опушенных, ее щеках