b000002428

— 106 — — Раз-роди-ма-я, ты моя" матушка... На какое горюшко ты меня рбдила!.. И, умолкнув, вспоминала всю свою жизнь, как она ежегодно убирала предоставленную ей братом полосу льна, как она из этого льня пряла пряжу, ткала и белила холсты, носила их по базарам в город, прятала каждую копейку, задумывая со временем открыть лавку с красным товаром. При- ближаясь к своей мечте, она пробовала даже тор- говать подсолнухами и конфетками. Но покупа- тели были или дети, таскавшие украдкой от мате- рей с гнезд яйца, или бабы, бравшие в долг, ко- торый она отмечала на стене угольком и не по- лучала. И вдруг этот Ахметка! Все выведал, все разу- знал. Околдовал, как чародей. Поклялся окре- ститься. Замуж взять. Открыть в городе лавку с красным товаром. А как выманил денежки, так и следок простыл. — Што теперетка делать? -опять завыла Сте- панида. - На свет божий не могу взглянуть, стыдо- бушка. Точно душу погубила. Со двора вошел с хомутом и шлеей Игнат и, усевшись в переднем углу, принялся за починку ^сбруи. — Будет охать-то! Что болит-то? Некогда нам комедь разыгрывать. Хозяйство, скотина, телята мычат... Что, одному-то, разорваться, что ли. — Не надейся на меня... Будет, поработала,— причитала Степанида брату.—Как в смоле киплю... Погубила я свою душеньку... Завтра же ухожу. В монастырь поступаю... — В мо-на-сты-рь? —удивился Игнат.—Поду- маешь, кака монашка! Так тебя там и ждали...