b000002428

102 мени сено.—Отдам тебе но дешевке!—язвил Битю- ков, поглаживая свои седые с желтизной бакен- барды. — Уж оченно, дуй горой, плоховато сенцо-то, Нил Нилыч... Будут ли есгь коровы-то?—недовер- чиво нюхал Игнат взятый клочек сена, пахнувший псиной. — Бу-ду-т. С язычком проглотят... И такого нигде не сыщешь... А ежели соленой водой вспрыс- нуть, так за уши не оттащишь. Нужда заставляет... Боюсь, пожалуй, своим мышам не хватит... Пойдем, Игнатушка, чай пить... Сторгуемся.,. Поговорим. Может, усадьбу, дом у меня купишь... Ведь деньги есть. Я знаю... Я бы со своей старушенцией ука- тил в город... — Куда уж нам усадьба, Нил Нилыч? Мы и свою-то землицу никак не подытожим. Затеял вы- ходить на отруб, а выходит одна катавасия,—И по- думал: «про каких это он мышей говорит? Про настоящих или лошадей?»—так как битюковские лошади очень смахивали на мышей. А Нил Нилыч тоже не переспросил Игната, какая такая у него выходит «катавасия». И, уви- дав бежавшую по двору кухарку Авдотью, крик- нул ей: — Авдотья, приготовь с моварчик. — Барин, собаки откуда-то приволокли целую тушу... Вон, вон, как они ее рвут! — Ведь это они у меня с телеги вытащили, дуй горой... Ах, чтобы их... Вот грех какой, —за- ругался Игнат,—Нил Нилыч, что же это значит? Ведь это ремиз! Раззорение!.. — Ну, ладно, ладно... Дам сенца и поквита- емся,—сказал раздосадованный Битюков...—Идем