b000002423

18-го утром приехал в Муром Кузнецов, вел беседы со служащими об организации и поддержке союза сперва на кухне почтово-телеграфной конторы, потом в гостинице Хохлова. Но самого содержания его агитационных бесед Муромская полиция установить не могла, так как Муромские почтово-телеграфные служащие давали сдержанные и осторожные показания. 22 ноября вечером сторож Муромского вокзала Мих. Лебедев в присутствии публики читал на ст. Муром телеграмму возбуждающего содержания: „Товарищи, кровь леденеет в жилах, не дайте совершиться акту возмутительного насилия - смертной казна над нашими товарищами: инженером Соколовым и другими служащими. Требуйте немедленно отмены смертной казни, предания суду коменданта крепости Кушки. Если смертная казнь не будет отменена тотчас же до 12 часов ночи, то именем всего священного призываю товарищей к немедленной забастовке. Долой произвол и насилие! Председатель Самарского Комитета Алексеев". Телеграмму принял с аппарата телеграфист Семен Казаринов, но в каком количестве он ее распространил, осталось невыясненным. Старшему телеграфисту Муромской станции за слабый надзор за подчиненными был об‘явлен строгий выговор. Телеграфисту Казаринову угрожал перевод на одну из малых станций с предупреждением об увольнении ,,при повторении чего-либо в нарушении правил". От Ковровского исправника 16 ноября последовал рапорт на имя Владимирского губернатора о том, что все служащие в Ковровской почтово-телеграфной конторе примкнули к почтово-телеграфному союзу и, избрав уполномоченным механика Исакова, послали его в гор. Москву на с‘езд. Есть слухи, что почтовая контора может прекратить занятия. Главным агентом этого дела является помощник начальника конторы Преображенский. В 2 часа дня 17 ноября Ковровская контора действительно прекратила операции по выдаче и приему всякого рода корреспонденции. Переславский исправник 21 ноября шифрованной телеграммой сообщал губернатору, что „чины почты и теле графа, кроме начальника, хотя заявили согласие, в ожидании 108