b000002398

бокой скрытности. Іоасафъ въ своемъ показаны—по­ чему онъ, въ явное нарушеніе указа Св. Синода, осмѣлился не только держать въ своейкельѣ бумагу и чернила, но даже писать бумаги,— „благоночтитель- нѣйгае” объяснялъ слѣдующимъ: во первыхъ, ,,вы- нужденъ былъ держать въ своей кельѣ бумагу и чер­ нила необходимостью, тою пмепно, что мнѣ нужно нмѣть переписку съ моими дѣтьми и даже хлопотать объ нихъ предъ высшимъ начальствомъ;... во вторыхъ, осмѣлился держать въ своейкельѣ бумагу и чернила потребностью. Имѣя ученую степень, я, дабы не въ праздности провождать время п не потерять того, что мною нріобрѣтено въ теченіи четырехъ-лѣтняго академическаго образованія, занимался общеполезными историческими сочинепіями... и по порученію его пре­ освященства, для меня особенно милостивому, соста­ вил! жизнь св. владимірскихъ великих! князей” .... 6 февраля 1851 года велѣпо было объявить Іоасафу, что если он! осмѣлится писать какія-либо бумаги, безъ особепнаго на то разрѣгаенія, то на основаніи указа Синода будет! заключен! въ арестантское отдѣ- леніе. Въ мартѣ того же года ему разрѣшено было, по особому прошенію, имѣть переписку съ дѣтьми— подъ надзоромъ настоятеля монастыря. Не имѣя возможности заниматься литературнымъ трудомъ, Іоасафъ начал! хлопотать о нѳремѣщеніи его въ другой монастырь. Въ 1849 г. онъ нодалъ синодаль­ ному оберъ-прокурору, гр. Н. А. Протасову, нросьбу о перѳводѣ его, вслѣдствіе болѣзненнаго состоянія, въ число братства Балаклавскаго Георгіевскаго монастыря,