b000002398

шествующихъ Іоасафъ, какъ человѣкъ развитой, и притомъ какъ находящійся въ особомъ положены, имѣлъ сильное вліяніе, а для находящихся въ одномъ съ нимъ положеніи онъ готовъ былъ оказать всякую услугу. Трудно, да и нѣтъ къ тому никакихъ осно­ ваны, допустить, чтобы онъ желалъ, чрезъ недозво­ ленный сношенія, „играть въ руку" тѣхъ, кто жилъ въ монастырѣ не но собственному желанію, и потому исторія съ какимъ-то кадетомъ Порѣцкимъ, пмѣвшая вліяніе и на судьбу Іоасафа, представляется намъ самою обыкновенною. Порѣцкій находился на нокаяніи; онъ постоянно придумывалъ разный исторіи, о которыхъ желалъ довести до свѣдѣнія гр. Орлова и III отдѣ- ленія, съ единственною цѣлыо, чтобы быть вызван- нымъ въ Петербургъ. По самъ ГІорѣцкій писать туда не имѣлъ возможности, и Іоасафъ вызвался быть по- средникомъ. За такое „неприличное" сношеніе съ Порѣцкимъ, за довѣрчивость къ ложнымъ разсказамъ послѣдняго, за Іоасафомъ былъ учрежденъ самый стро- гіы надзоръ, 7 августа 1846 г. запрещено Іоасафу священнослуженіе, пе велѣно давать ему въ келыо бумаги и чернилъ, а въ случаѣ повторенія— велѣно заключить самогоІоасафа въ арестантское отдѣленіе. Іоасафъ однако смотрѣлъ на все съ другой точки зрѣнія, онъ видѣлъ во всемъизлишнее, незаслужен­ ное стѣсненіе и старался оправдать себя; но „за дер­ зость, съ какою онъ рѣшился на сношенія съ выс­ шими духовными лицами въ свое онравдапіе и нако­ нец! за нокушеніе тайно уйти изъ монастыря,— отъ Св. Синода велѣно было подтвердить Іоасафу въ по-