b000002387

— Да плачешь-то, мачешь-то что, Васят са? У сияющего Васьки по лицу капля за каплей, должно бытъ от радости, струились слезы. — В «Ооществеиное собранье»... тан все скажут!.. Зашумела, заволновалась пятая казарма, пробиваясь к вы­ ходу на вольный воздух, на первое свободное собрание. Даже Яша, заядлый нелюдим, прихватив с собой гармо- шонку, и тот семенилвместе со всеми, наигрывая свою, любимую песенку. И долго звучала эта песенка, игриво выделяясь из слив­ шихся в гул голосов удалявшейся толпы: Фонарики—сударики , і Горят себе—горят, Что видели, что слышали— О том не говорят... ГІИ '• Клубы сизогочада от едкой махорки поднимаются к по­ толку и стелятся туманной завесой, из-за которой,как будтоиз далека-далека мерцающими звездами, подслеповато подмигивают десятки электро-фонариков. Говор, выкрики, смех, запрудивших балконы, галерку и партер, пестрых платков и шапок сплетаются в хороводы и кад­ рилью предбанника по народному дому. Душно- Жарко... Потомсоленым обдает... — Господа! Го-спо-да!.. — Эге-ге-ге-ге!—нахальпо лезет с первых рядов козлячий смех. На сцене стол, накрытый зеленым сукном, а вокруг—шляпки да галстухи лоснятся. Го-спо-ода! Го-спо-да!.. Взволновавшиеся морем стулья и скамьи мало по-малу усту­ пают этой раздушенной, что на сцене, куче и успокаиваются. 5