b000002386

ском житье разносилась все шире, все шире, забивалась в каж­ дую фабричную щель. — Если мы забастуем, то и фабрике не работать!—убе­ ждал слесарей Митрофанов. — Ну, а как в тюрьму всех? — Не бойсь! Не запрячут. Тюрьмы не хватит. — А кто етанки-те за нас чинить станет!—поддакивал со стороны Митрофанову Васька-Бешѳвый. — Оно—конечно,поговорить следует... — О чем разговаривать-то? Разе с ними сговоришь? — Он не голоден... — У него, чай, не мрут дети. — Ему выгода'одна. — Правильно! — Верно, ребята!.. Точно стая галок в вечерний час галдела Слесарная, ооеу- ждая вопрос о стачке. — А коль, мы, слесаря, не примемся, так никто не нач­ нет. _ — Все тогда пойдет шшрежнему. . — Знамо—на нас надежда! — А ежели ращитают всех? — Не ращитают! Нельзя без нас. — А как фабрику остановят? — Нашу-то фабрику?! Да полно еалазіш-то зашибать!.. Сомненья таяли, и слесаря все плотнее сжималисьвокруг Митрофанова. — Ну, а ежели рабочиене поддержат? — Поддержат! Мы прокламацию тяпнем. — Про-о-оклама-а-ацию !.. , — А стражники? — Что нам стражники-то! Много у нас их?! — А кто развешивать станет?.. — Я развешѵ!—выпалил Васька и смутился.