b000002359

Но жизнь кипит и без света; люди привыкли в мраку, сжились с ним. За занаве­ шенными окнами кафе, в квартирах, на бульварах слышны голоса, смех, музыка, звон стаканов, идет купля-продажа всего, вплоть до совести, вплоть до этих вот, перебегающих улицу девушев-подростков, с невинным взглядом, не знакомых с прихотями пьяных от вина и успеха людей. Иногда ночью со стороны бульвара доносится выстрел или отчаянный женский крик и снова все стихает. Здесь развертываются свои маленькие драмы, хлещет маленькая жизнь через край у людей, с'ехавшихся с разных концов света, случайно столкнувшихся в чужом городе. Ночь оберегает эти тайны, маленькие драмы маленьких людей, и ничего не сльГ шащий город не отзывается на них, и разве иногда проскрипит железный засов— это крепче затворяют па ночь двери и окна. По ночам в стороне позиции видны дрожащие зарева огней; вспыхнут, окрасят тучи в фиолетово-алый цвет и, словно нагруженный каменьями воз, доносится рокот тяжелых орудий Из окна землянки видны алые зарева подожженных деревень н фольварков; дро­ жащий красный цвет падает и - на город, и тогда он встает в фантастическом свете, тревожный и страшный, словно облитый кровыо. II когда я вспоминаю прошлую жизнь, жизнь первых месяцев войны, эта землянка, из окпа которой я люблю наблюдаті, за жизнью, мне представляется радостным дворцом, ибо жизнь там, в окопе, под адским огнем в тысячу раз хуже и непривлекательней. И все-таки похвалиться не чем. Хочется выйти, лечь у мокрого от росы частокола’ ■лежать, ничего не знать, оторваться от всего и выть, как воет голодная бездомная собака' Темной ночью. С балкона открывалась заречная часть города, раскинутая по холму и освещенная ■склоняющимся солнцем, а за нею далекая, подернутая сизой, словно вуаль, дымкой гряда леса, за которой стояли войска. Редко-редко грохали орудия, словно выжидая еще не наступившего времени. Понемногу темнело. Изредка стали взвиваться белые, словно падающие звезды, ракеты На излете, снижаясь, они освещали зубчатый лес, казавшийся большой несметной армией, а голубоватый полусвет, после падения ракеты, заковывала черная непроницаемая и жуткая темнота. На улицах пригорода стояли кучки военных, женщин и торговцев. Разговаривая, они вглядывались вдаль, выше домов, раскинутых но склону горы к лесу, начинавшему все чаще и чаще освещаться ракетами. Стрельба стала носить нервный характер: ты­ сячи ружей, словно одна большая заведенная машина, бросали свинец и от этого стоял беспрерывный рокочущий треск, За городом разгоралась одна из исторических ночных атак. Чаще взвивались фое- форно-бедые с голубоватым оттенком ракеты; чаще доносились удары пушек. По дороге проскакал ординарец—вестовой и прошло несколько автомобилей с только что ранеными солдатами. II вдруг над городом просвистел и за линией железной дороги ударил тяжелый •снаряд, потрясая дома. Не успели одуматься—другой—на торговой площади разбил дом. Вспыхнули огоньки разрыва, бежали люди, кричали, в суматохе не узнавая друг друга." толкались и размахивали руками. Несколько человек перебежало через площадь. Кто то звал на помощь.