b000002359

Или бывает так: он говорит, слушатели, зачарованные огнем его вдохно­ вения, согласны со всем, апплодируют и лица радостно сияют у всех. Но пройдет минут десять, он уйдет уже, говорит какой нибудь анархист или беспартийный и такие-ж е восторги. Пойми!.. Т акая неудовлетворительность и злобная тоска охватила Громова, что он почти побежал к дому. — К чему все это?.. Мне, надоели все эти азбучные истины, зачем-же я буду говорить о них, р а з не хочу? Неужели даже этого мне нельзя позво­ лить себе?.. Не хочу, не хочу!.. Громов старался найти истинную причину этого настроения и боялся признаться себе, что ею является мелькнувшие, а теперь вновь вернувшиеся и завладевшие им воспоминания своих лучших дней, полных личной жизнью, счастьем и надеждами. Перед глазами стоял какой -то смутный, общий женский образ, который почему-то казался ему образом Веры, лицо которой он уже забыл. Чтобы отделаться от этого беспокойного настроения, он придя домой, сразу, не читая, лег спать. Громадный зрительный зал был зали т светом и гулом голосов. По полу стучали грубые рабочие сапоги, гремели передвигаемые стулья, кто -то кашлял, кашель разростался, „многие громко сморкались, громко разговаривали и с нетерпением ждали начала лекции. Громов вышел на сцену. Несколько секунд он был ошеломлен потоками света от рампы и из зрительного зал а , несколько секунд ждал, когда затихнет шум и начал. — Товарищи!.. Речь сначала вялая, слова тихие и не то, что нужно, голос никак не установится - -сзади кричат: погромче.., Но прошла минута, другая, третья и слова заискрились, наростал знакомый ораторский подъем и сила, жесты стали свободнее и глаза различают каждого слушателя. — Товарищи!.. И голос мягко тонул под потолком затихнувш ей залы. Николай Васильевич перевернул страницу конспекта и сделал паузу, что­ бы взглянуть в тетрадь. В глаза метнулась знаком ая ф р а за и он, не сознавая ничего, точно сквозь туман, громко произнес: — Верба хлест, бьет до слез! Сказал иопомнился. Взглянул еще раз мельком в тетрадь—этой знакомой фразы уже не было. Точно смыло ее... Взглянул в зрительный зал и лицо его залилось краской стыда. Слушатели,' многие из них, внимательно глядели на него, чуть улыбались и ждали следующих слов, которые о т первой фразы зазмеились-бы злой шуткой, которые т а к часто бросал Громов. Слушателям э т а ф раза не казал ась нелепой, потому, что сравнения и образы Громова бывали всегда неожиданны, слушатели ждали, когда э т а ф раза одухотворится смехом меткого сравнения.