b000002359

Но вдалеке, по сече,— он видел ясно—легко и быстро скользила лисица. Гон удалялся. Удаляясь, он звенел еще полнозвучней и заливистей: к а за ­ лось, что это плачет лес. Лисица кружила собак долго, настойчиво и путанно. Порой гона было почти не слышно: он терялся в золотой глуши. Потом голоса собак звенели отчетливей и слышней. И, наконец, Сергей— он стоял в редкой березовой просеке-ожил: собаки „вели® к нему. Сергей хищно, чуть дрожа, прижался к холодному стволу вздрагивавшей- о т легкого ветра,— как чутко спящая девушка,— березы. Его гл аза пытливо заскользили по каждому ближнему кусту. Сергей не ошибся: через несколько минут справа, шагах в сорока, сверк­ нула багряная шкурка легкого, изящного зверя. Он не выдержал и выстрелил, лисица заскользила по прежнему быстро и грациозно. Выпустив ее на „чистину*, Сергей „ударил*—уже шагах в семидесяти—второй раз: лисица взметнулась в сторону и ра стян ул ась у ней тихо вздрагивали острые, синевато-черные, к а к дорогой бархат, ушки, а на спине и полевому боку рдяно кровянилась рана— затейливо и причудно, как дорогая вышивка. Паратые, нестомчивые гончие „дошли® быстро. И так-ж е быстро метну­ лись на новые поиски. Вслед им— попрежнему хищно и весело—летел окрик Ѳедера, и попрежнему в лесных долинах кружились, как пестрая вереница бабо­ чек, отголоски звучного дедовского рога; счастливый редкой добычей, Сергей трубил чаще, дольше и протяжней. Было т ак -ж е морозно и звучно, но тихого розовато-фосфорического света уже небыло; небо туманилось все гуще и плотней. Оно опускалось ниже Тучи были по-зимнему кудрявыми и пушными, как лебединый пух. Скоро пошел снег— ровный, легкий, с нежным голубым отблеском. Лес стал глуше и уютней. И уют его—спокойствие белой зимы—заставлял мечтать о теплой лежанке, мягких валенках, солнечной школе с веселыми и просто­ душными, как на картине Богдацрва-Бельского, лицами ребятишек и белых полях, пестрых о т круж ева русальих следов. Сергей крикнул Ѳедору. В ответ послышалося близкое, охотничье, звуч­ ное; „Ого-о-о-оп"! Ѳедор стоял на долине, и Сергею, пробиравшемуся осиновой порослью была видна его солдатская высокая ш апка и торчавшее з а плечами ружье. В снежном голубоватом свете фигура Ѳедора казалась, почему-то, родной, напо­ минала о деревне, о тепле, о низкой темной избе. Снег падал тихо-тихо. И когда в этой тишине, неподалеку от Сергея, громко взметнулись два тетерева— и один из них, ближний, сверкнул изломом своей палевой брови красиво и светло, как след ракеты ,—Сергей вздрогнул. Он вскинул ружье по направлению улетающей птицы и выстрелил—гулко дробно—р аз з а разом. Тетерева налетели на Ѳедора и, очевидно, очень близко: было видно, как он быстро нагнулся к земле, как порхнул фиолетово-легкий язычек дымка и стукнул выстрел. Сергей с восхищением и завистью смотрел, как черная птица неуверенно зам ах ал а крыльями, забирая выше и выше. Потом она метнулась вниз, угодила под второй выстрел и упала, четко, как футбольный мяч, стукнувшись о мерзлую землю.