b000002359

— Папочка, я не хочу умирать. Николай Сергеич сидит на опрокинутом ящике, по щекам текут обиль­ ные слезы. — *Ты не плачь, сынок!—говорит он ребенку.—Сейчас мама принесет молока, зчтопим печку, тепло будет. Поставим самовар. Ах, какое счастье!., поставим самовар... А когда мама продаст последнюю рубаш ку с себя, папа научится воровать... Приходит поручик Осечкин, старый московский приятель. Высокий, ру­ мяный, с черными подстриженными усиками. На ногах играют шпоры, на лице- скучающая улыбка. — Давно, давно я не был здесь... Ну, как живете, друзья? Николай, что с тобой? Николай Сергеич молчит. Осечкин садится на ящик, закуривает. — На улице снег идет. Скоро будет зима. Помните, как у Державина? Пришла, рассыпалась клоками, седыми машет рукавами. Кажется, у Державина. Хотя э т о не важно. Вообще, зима... Ему не отвечают. Он ходит по комнате, позвякивая шпорами и снова садится, прищуривая глаза. — Чудаки эти писатели. Пишут-пишут... Жизнь т а к коротка, не успеешь оглянуться, как старость л е зе т через порог, постукивая клюшкой, а они сидят и выдумывают какую -то эстетику . Ну, кому э т о нужно? Для собственного самолюбия? Теперь нужны солдаты, сапожники, портные, парикмахеры , а по­ весть писателя Передубова-что э т о такое?, Осечкин берет з а руку Анну Владимировну. — Вы сильно нуждаетесь? — В чем? — Как вы живете? — Вы напрасно, Степан Аркадьич, мы пока не нуждаемся,— говорит Анна Владимировна, отворачиваясь в сторону.— Правда, мы продаем кое-что, но кто же теперь обходится без этого? Осечкин не слушает. Вынимает из кармана кусок белого хлеба и подает Николаю Сергеичу. — Хочешь, Николай? Только, пожалуйста, без гонору. Если сам не х о ­ чешь, отдай малышу. Да! Между прочим. Хотя не стоит об этом ... После расскажу. Николай Сергеич сидит на кровати, укутав ноги одеялом .в уш ах звонят колокола. Опять^ как на лавочке в городском саду, рука положена на колени поверх одеяла. Голова опущена, глаза закрыты . Молча берет поданный кусок хлеба и общипывает его мелкими крошками. Чувствует, что делает непоправи­ мое гадкое, выплевывает непрожеванную крошку и ложится вниз лицом. Осеч­ кин шепчет Анне Владимировне: Возьмите у меня денег на доктора: т а к не годится. Я ведь старый приятель.