b000002331

Какие там ещё курьёзы Нас ждут, мы знаем не вполне... Смеюсь - но это смех сквозь слёзы, Шучу - хоть не до шуток мне. Нет, надо же, а я и не замечала столько лет очевидную вещь: даже в самых серьёзных, трагических стихах Шлыгина есть улыб­ ка! А может, тут особую роль сыграл и пресловутый четырёхстоп­ ный ямб? Если читать стихи глазами - размер почти не имеет зна­ чения. А если вслух - он внезапно преображает стихотворение. А ведь столько радости и энергии в четырёхстопном ямбе! Вот он и помог проникнуть в тайные замыслы автора... Но этот юмор - он такой добрый, такой мягкий и чуть грустный - разве сравнишь его с хлёсткой и язвительной политической сатирой, то и дело появ­ ляющейся на страницах газет... А стихи для детей - вот уж где полновластно царит стихия до­ брого, солнечного, искромётного, умного юмора! Очень жаль, ко­ нечно, что я открыла для себя поэзию Алексея Ивановича в двад­ цать с лишним лет (а не в пять, к примеру) и первое время даже не подозревала, что он - один из крупнейших детских поэтов России. В конце марта 2006 года состоялся наш библиотечный вечер. Народу пришло мало (сказывается недоверие к творчеству совре­ менников, да ещё земляков). Но аплодисменты были сокруши­ тельными. Я не обманывалась на их счёт - аплодировали не мне, а именно автору, слишком созвучны стихи Алексея Шлыгина мыс­ лям людей старшего поколения... О прошедшем вечере я рассказала в очередном письме Алек­ сею Ивановичу... Зная о том, что поэту нелегко писать письма, я не расстраивалась, не получая ответа, и рассчитывала написать сама после выхода очередного альманаха. За несколько дней до поездки за новым выпуском я узнала го­ рестную весть... Потрясение моё было слишком велико. Вернув­ шись домой после заседания литгруппы и всё ещё цепляясь за при­ зрачную надежду, что, возможно, моя коллега ошиблась, неверно назвала фамилию, услышанную по телевизору, я немедленно по­ лезла в Интернет... и разрыдалась перед монитором... Все мои неприятности, которые я до сего момента считала не­ счастьями (например, часто и подолгу ревела в связи с разрывом с давним корреспондентом), сгорели в огне подлинного горя. Но остался стыд - за то, что я слишком поздно спохватилась, что мол