b000002331

Ему понятны думы и переживания американского безработно­ го, испытывающего на себе всю «прелесть» западной «свободы» от всего: от работы, от семьи, от необходимости и возможности тратить деньги и т.д. Мы все - люди Земли и в этом равны: Скуласт я или нет, Чёрный ты или белый - Неважно. А важно другое для нас: Чтобы видеть друг друга Не в прорезь прицела, А в прорезь прищура Приветливых глаз. Шлыгин глубоко интернационален в том, что, говоря о бедах России, не называет среди её недругов людей какой-то конкрет­ ной национальности, не позволяя взрывать хрупкое многонацио­ нальное равновесие, не вызывая расовой ненависти у читателя к какому-либо народу, не оскорбляя национальных чувств ни у одно­ го народа, проживающего на Земле. Как психолог человеческих душ, он видит глубинный пласт этой проблемы или беды, если можно так выразиться. Враг этот сидит в каждом человеке и до поры до времени не высовывается. Он - во всех негативных проявлениях души, характера. Нас никто из иноземцев не завоёвывал, не растлевал духовно, это мы делаем каждодневно собственными делами, помыслами, руками. Убей в себе такого врага, воспитай в себе же Человека и Гражда­ нина на примере жизни предшествующих поколений, на лучших образцах отечественной культуры, и за Родину можно быть спо­ койным! Поэта глубоко огорчает, что: Чаще слышится «Рашен», И всё реже - «Россия»! Но это не значит, что нашу страну наводнили иностранцы и нам в ней не осталось места. Нет! Мы сами, наши радио и теле­ видение говорим сейчас на таком языке, забывая, что владеем «ве­ ликим и могучим» русским языком. Завершают третий раздел книги «Через века, через эпохи» две небольшие поэмы: «Тасукете!» («Спасите!») - о трагедии Хироси­ мы и «Кремень о кремень» - об ответственности человека перед обществом. И хотя оба произведения написаны два десятилетия назад, они актуальны и сейчас. В скорбном плаче Хиросимы слыш