b000002331

Не из окна - из жизни выпал, Где места не было ему ... Алексею Шлыгину больно за униженную Россию, за живущий в нищете народ, давший миру Пушкина и Гоголя, Достоевского и Толстого, великих музыкантов и живописцев, деятелей науки: Смеюсь, но это смех сквозь слёзы, Шучу, но не до шуток мне. Действительно, как может оставаться равнодушным поэт, ког­ да вокруг столько горя и несчастий. И в это время кто-то на крови и слезах народа наживает состояние, строит «общество личного благоденствия». Это возможно, по мнению автора, в условиях ди­ кого рынка, хищного капитала, где люди живут по волчьим зако­ нам: или ты съешь кого-то, или тебя съедят. Негативно оценивая происходящее, автор всё чаще устремля­ ется мыслью в недалёкое прошлое, названное современными «пе­ рестройщиками» временем «застоя»: Дошли когда-то до Берлина, А до чего теперь дошли?! От чего ушли и к чему пришли? Этот вопрос не перестаёт волновать поэта. Всё получилось так, как заявлялось в сенате США в далёком 1946 году: «...Посеяв в России хаос, мы незамет­ но подменим их ценности на фальшивые... Мы найдём своих еди­ номышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштаб)7трагедия гибели самого непокорного на земле народа... Литература, театр, кино - всё будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески на­ саждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, наси­ лия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности... Честность и порядочность будем осмеивать... И лишь немногие* очень немногие будут догадываться, что происходит. Но таких людей мы превратим в посмешище, найдём способ оболгать их и объявить отбросами общества...» Он добрый и интеллигентный человек и, как истинный воин и патриот, - настоящий интернационалист. Интернационалист по духу и по делам. Недаром в нашей прежней жизни эти два поня­ тия - патриотизм и интернационализм - были объединены в одной категории нравственных качеств человека.