b000002331

Но я не испугался этого жуткого описания, потому что Алек­ сей явно преувеличивал свою нелюдимость. Но от его стихов у меня давно сложился образ автора, как человека доброго и свет­ лого. Ну разве может кто, по-иному настроенный, вот так шутливо написать о солнце?: Катилось солнце за леском, И я бежал за солнцем следом. Оно казалось колобком, Что убежал от бабки с дедом... В этих строках не только сказочное осмысление обыденного, но и затаённое желание бежать и бежать за солнцем следом без всяких оглядок на немощь. А они, эти немощи, преследовали его всю жизнь. Алексей уже в подростковом возрасте понимал, какая его может ждать судьба. Пример тому - старший брат, которого бо­ лезнь постепенно привела к беспомощному лежачему состоянию. Алексей с ужасом из года в год констатировал у себя те же физиче­ ские изменения к худшему что и у брата. Об этом он проникновен­ но написал в поэме «Знамя на ветру», а именно о своём будущем: Оно в обличье брата Сидит передо мной - За что, за что расплата Такой большой ценой?.. Это навсегда осталось риторическим вопросом, а жизнь шла своим чередом. Рождённый в 1940 году, Шлыгин с самого раннего детства окунулся в тяготы военной и послевоенной поры. И хотя его родная Рязанщина далека была от прифронтовой полосы, но невзгоды и горести были общие для всей страны, и каждого от мала до велика они коснулись. Тут и ожидание отца с фронта, и недоедание. Даже особенности характеров были общие, и форми­ ровались дети войны на лишениях. Поэт восклицает: Может, это, ровесник, У нас - от крапивы? От кормилицы нашей Военной поры?.. И всё же к своему детству Шлыгин относится не как к череде горьких воспоминаний. На вопрос, почему его поэзия в большей степени посвящена детям, Алексей отвечает: «Я всегда испытывал