b000002330

Отец умер два года назад, мать мучилась ревматизмом, а на руках у неё старший сын, который был неизлечимо болен. Вот уже несколько лет у него не действовали ни руки, ни ноги... Целыми днями Виктор сидел на табурете, прислонясь спиной к печке, которая после утренней топки хранила некоторое время тепло. А когда совсем остывала, он, стараясь согреться, тряс головой, отчего подрагивали его пологие плечи и массивный живот. Вот и все движе­ ния, на которые он ещё был способен.. Когда я, разгорячённый, полный впечатлений, прибегал с мороза и ви­ дел, как мёрзнет брат, радость меркла в моих глазах. Рассказывать о том, как мы катались на лыжах и прыгали с самодельного, насыпного трам­ плина, уже не хотелось. «Ну почему так всё устроено? - думал я. - По­ чему нельзя всем быть здоровыми!» Я накидывал на плечи брату старую телогрейку и, схватив стоявший у загнетки топор, выскакивал во двор. За­ кусив губы от обиды на эту жизнь и бессилия что-либо изменить в ней, я с остервенением колол дрова, чтобы поскорее растопить голландку,.. Виду брата был внушительный. Очень крупный и полный, он произ­ водил впечатление солидности, основательности. И казалось странным, что есть у человека и руки, и ноги - и не какие-нибудь там параличные, тощие, скрюченные, а самые нормальные и чувствуют всё, а не может человек ни встать, ни ложку ко рту поднести. Брат томился невозможно­ стью заняться каким-нибудь делом, чтобы хоть немного помочь семье. Чтобы пустота не разъедала его, он дотошно вникал в каждую житей­ скую мелочь. К тому же с годами выработалась у него привычка повто­ рять одно и то же по много раз. За это я про себя звал его долдоном. Если я собирался на речку, он предупреждал, чтобы я не нырял со свай, так как под водой могут оказаться торцы брёвен, вбитых в дно. И водоворотов много, потому что там рядом шлюзы. - Да знаю! - отмахивался я. И шёл к сваям, чтобы обязательно по­ нырять с них. Как-то один водоворот завертел меня так, что я чуть не утонул. Уйдя глубоко под воду, я почу вствовал, что закружилась голо­ ва. Никак не мог понять, где верх, где низ... Чу вству я, что мучительно хочется вздохнуть, я открыл рот и захлебнулся. Никогда не забуду того леденящего страха, который испытал тогда. Отчаянно заработал я рука­ ми, ногами, пытаясь крикнуть «ма-ама!», и оказался на поверхности... Однако дух противоречия продолжал жить во мне, и, ещё не обду­ мав даже, что мне говорят, я начинал спорить. А если и соглашался, то только для вида.