b000002330

Бывает, что главные произведения создаются писателем в пору молодости, а потом он отходит от активной творческой работы. Но одно то, что человек, создавший когда-то прекрасные вещи, живёт среди нас, - уже это много значит! Агния Львовна Барто была и вы­ соким нравственным символом, и художественной вершиной, и ре­ альным, напряжённо работающим изо дня в день поэтом. Неустанно ищущим новых тем, новых средств выразительности. Не всё удовлет­ воряло её в этих поисках. Может быть, ей недоставало элемента со­ ревнования - что-то не знаю я никого, кто бы так же безоглядно от­ дался подростковой поэзии, как это сделала в последние годы жизни Агния Барто. Этот вид литературы едва ли не самый трудный и не­ достаточно разработанный. Много ещё белых пятен в этой «стране». И Агния Львовна мечтала «заполнить» их цветом и звуком, заселить героями своих стихотворений. Отпусти ей судьба больше времени, то сколько ещё было бы открытий! Писатель - это прежде всего личность. Чем крупнее писатель, тем крупнее личность. Чем крупнее личность, тем человек проще, че­ ловечнее. Ярким примером этого триединства, этой взаимосвязи чело­ веческих достоинств и масштаба дарования являлась Агния Львовна Барто. Она поистине по-матерински заботилась о литературной смене. Многие из ныне активно работающих в детской поэзии писателей обя­ заны ей своим становлением. Назову только некоторые известные мне имена: Юрий Коринец, Георгий Ладонщиков, Юрий Кушак, более мо­ лодые - чувашская поэтесса Раиса Сарби, украинский поэт Анатолий Костецкий. «Художник, воспитай ученика...» Думается, ни один худож­ ник, каким бы талантливым он ни был, какие бы награды ни полу­ чал, каких бы званий ни удостаивался, не может испытывать полно­ го удовлетворения, если не воспитал ученика - продолжателя своих творческих принципов. У Агнии Львовны Барто много учеников - бывших её очных и заочных «семинаристов». Мне посчастливилось быть одним из них и на себе испытать её добрую строгость и стро­ гую доброту, требовательную благожелательность и благожелатель­ ную требовательность. Сознание того, что большой детский поэт следит за твоими усилиями, сообщало мощный импульс, создавало тот настрой, который не допускал и мысли, что можно позволить себе расслабиться. И всё-таки за полосой подъёма наступали муторные дни спада.