b000002298

созревать до большого человека, когда с „высоты" думской трибуны смело и красиво прозвучало его громовое „глу ­ пость или измена?" Все упования одно время перене­ слись на эту многодумную голову и вдруг, когда лавина революции сорвалась, наконец, великан жалко запищал: — Но, ваше высочество, мы моря революции без вас не переплывем. . Все остолбенели: так зачем же вы революцию раз жигали? Почему вы не позаботились раньше привлечь на свою сторону такого кормчего, как „Миша", о котором сама мать, недалекая Дагмара, говаривала, что он „еще хуже Ники“ . Но Миша оказался умнее, чем думали, и спасать приват - доцентов не захотел. Война закончилась страшной катастрофой и Россия не только не получила Константинополя и проливов, к которым она исстари, по Милюкову, будто бы стремилась, но потеряла целый длинный холст своих украин, среди которых были отхва­ чены не только инородческие, но и чисто русские области. Казалось бы, довольно, чтобы сгореть со стыда и замол­ чать: ведь, ни единой удачи, ни в чем! Нисколько! Спасаясь от матроса Железняка, словоблуды бросились кто куда и великий ученый и вождь оказался в Киеве, где, забыв о верности союзникам, он начинает обивать пороги немецких генералов. Его отвергают и он, ни­ сколько не смущаясь, мчится к союзникам, устраивается там, витийствует, интригует, врет и постепенно снова поднимается до „глубокоуважаемого" — для немногих, которые около него кормятся, — хотя как он был, так и остался перманентным банкротом, вся жизнь которого была пустой болтовней и длинным рядом ошибок, за которые расплачивались другие, до собственного сына включительно. И теперь, стоя обеими ногами на краю могилы, старый софист все рвется играть первую скрипку: в то время, как Гитлер кует новую, мощную Германию,