b000002298

Боярин де Пургин, только вчера удовлетворительно решивший на заседании Общества Генеалогии, что Ро рик Ютландский и Рюрик русской летописи одно и то же лицо, — что было, понятно, весьма утешительно, — тоже был тут. Он не любил пачкать свою боярскую честь о всякую сволочь, но долг прежде всего: если оста­ вить людей так, без присмотра и благожелательного ру­ ководства, то разные волки в овечьей шкуре, как все эти Булановские, Философы и пр., могут тут черт знает чего наделать. И он мужественно сносил это разношерст­ ное общество, готовый в случае чего преподать, раз яснить, остановить. Хорошо бы, понятно, и повесить при случае, как он делывал, бывало, в Дикой дивизии у Деникина, но тут, к сожалению, это было пока что не­ возможно. Его друг, граф Пестровский отсутствовал: он всяким собраниям предпочитал Фоли Бержер и общество petites femmes. .. Павлинами ходили туда и сюда всякие писатели. Вот высокий, статный, молодящийся Осоргин, анархист, ловко лавирующий в неанархическом болоте эмиграции, вот обрюзгший Лазаревский со своим порт­ фелем подмышкой, в котором лежит 47-й том его Запи­ сок, вот опустившийся, одряхлевший Куприн с тяжелым взглядом. Карташов, удерживая кого-то за пуговицу, ис­ кал по обыкновению вдохновения на потолке. Блистал своим отсутствием Милюков: он был слишком крупной величиной, чтобы показываться своим верноподданным то и дело. Маленький, черненький католический священ­ ник, недавно профессор химии, беседовал с рослым ры­ жим монахом, сыном самого Струве, который ударился из марксизма в православие. Алданов, чистенький, кор­ ректный, осторожный, держался английским сквайром, который выдумал самоуважение. Был окружен Чирский, б. адвокат, теперь журналист, который, не зная, на ка­ ком дереве, собственно, растет картошка, только что был