b000002298

Прошла, окруженная почтительными распорядителя­ ми бала, в сопровождении своих „учениц" с голыми но­ гами Кшесинская, сухая, старая, наглая. Она знала, что она тут делает, ее девицы знали, зачем их оголили, и знали это их млеющие мамаши, которые уже предвкуша­ ли „славу“ их и великие барыши от славы, которые да­ дут им возможность отдохнуть от беженской нужды — какою ценой, безразлично.. — Но у меня все же совесть спокойна: я по мере сил старался развеселить старика...— сказал усатый.— Еще до его болезни я послал ему как - то свою драму- водевиль „Несоветский Рай“ . Ее не приняла ни одна редакция, бросать было жалко, — вот я и угостил е г о ... — А я на днях угостил его брюссельской газетой с поразительной статьей о Бунине — не знаю, удосужился ли он прочесть ее . .. Говорят, перед смертью он будто бы прозрел. . . — Да перед смертью-то многие из нас прозрели, да поздно: задний ход жизни не дашь... ! — Я без всяких аллегорий говорю... — Вот вам ваша содовая... Гоните монету, а то за- буду... — А как выручка ? . . — лениво спросил народник. Та безнадежно махнула рукой: — Вспомнишь прежние - то сборы, плакать хочется! . . — Ничего не поделаешь: подмокли наши неглубоко­ уважаемые. .. А вокруг под вой дурацкого джаза похотливо крив­ лялись подержанные кавалеры с подержанными дамами, кто-то скандалил у входа, выкрикивая совершенно пья­ ным голосом какие-то смешные угрозы, кого-то опять тошнило. Воняло пивом, виномт потом, бензином — стадом. — Как это вы сказали? Неглубокоуважаемые? Это что же, нам такой титул дали?.. \