b000002298

Он добрался до своего угла. Должно быть, вид его был сегодня особенно несчастен: первое подаяние было пять франков. А потом дружно пошли франки. . . А он отсутствовал, мечтая о том, что было бы, если бы он сно­ ва прозрел. Чтобы кормиться, он делал бы с Евгенией ее туфельки, а по вечерам с наслаждением, запойно работал бы над романом из древней истории Руси, который давно искушал его: о Гаральде норвежском и прекрасной' Ярославне... Но только бы не эти ужасные муxи^ .. Правда, вот они снова бледнеют, снова затихают, но все же какое это мучение. .. — Мерси, мадам...— тихонько уронил он, получив франк. И вдруг среди бледнеющих и редеющих мух прос­ тупили смутные очертания домов... вывески . . . силуэты бегущих мимо людей. . . две таксы на кривых ножках... башня Эйфеля... Он схватился за голову... Черная завеса редела, уходила и вкруг него засияло солнечное утро, заиграла многоцветная жизнь, небо гля­ нуло в душу. .. „Я все - таки вижу ! . . Нет, это на яву, это не сон ... Я вижу, вижу, вижу! . . “ И первое, что он увидел, была Галочка, которая, развалившись в роскошном автомобиле, скучливо слу-' шала упитанного господина, который робко говорил ей ч т о - т о ... И они исчезли в водовороте города и кипела вокруг суматоха, а над нею в небе опять торчала баш­ ня Эйфеля, а на ней растянулся, как жестяной, ф лаг... Он видит! Куда же бежать скорее?.. Евгении сейчас дома иет: она опять ушла на фабрику... Еще мгновение и, уронив ненужную белую палку, он уже несся среди удив­ ленных людей, как радостная буря, с развевающимися белыми волосами. Он ворвался в парикмахерскую: