b000002298

с большим выбором, понятно, — которым она помогала, чтобы имя ее, продажной твари, восхвалялось в газетах. На подготовляемый новый бал в пользу русских писате­ лей она отвалила весьма значительный куш, но депута­ ции их не приняла: „я не какая - нибудь б. Кшесин- ск а я ...“ — сказала она. Когда Алданов узнал об этом, он потемнел и в своем последнем томе „Пещеры*1 заме­ нил строчки о „чистеньких** другими, более ядовитыми но потом, подумал и вычеркнул исправление. .. Прислал в высшей степени почтительное письмо редактор - изда­ тель нового журнала „В свете Рампы*', г - н Бурлаков— он, в самом деле, достал у какого-то дурака - мецената тысячу франчей на такой журнал и предложил артистам помещать в нем о себе сведения, причем артисты муж­ чины должны были платить наличными, а артистки... тоже наличными, — покорнейше, прося, выслать ему свою краткую автобиографию и красивый портрет для помеще­ ния в третьем номере его журнала. Молодой русский ком­ позитор, получив от Галочки приглашение пообедать— он только что прославился в Париже своим новым про­ изведением „Кошачий Хор** — счел себя чрезвычайно польщенным, наелся до отвала и в заключение попросил у нее разрешения украсить ее именем свою последнюю сюиту „Зоо ло гия "... Ей мельком вспомнилась ее люби­ мая фраза из „Черного Ангела** и она засмеялась... — Где мы сегодня обедаем? — спросила Галочка сво­ его покровителя. — Мне хочется на люди. . . — Хочешь в Палас? Она брезгливо подумала и сказала: — Надоело там. Лучше к Канетону. Но все равно, впрочем... И у Канетона надоело... Он бережно укутал ее тигровым покрывалом и, поль­ зуясь случаем, тихонько пожал ее ножку. Она холодно отстранилась. •