b000002298

— Прощайте, прощайте. . . Я совсем не хочу, чтобы мама намылила мне голову, тем более, что я вчера са­ ма мыла ее. Смотрите: какие пушистые стали волосы... Можно ведь сказать, что волосы пушистые ? .. — Вполне... И со смехом она побежала по узкой лестничке вниз. — Ну, как дела?— подставив дяде единственную та­ буретку и сев на кровать, сказал Коля. — Какие там дела. Толчение воды в ступе... — Ну, нам жаловаться еще не приходится...— ска­ зал Коля. — А вот я сегодня был у Гущиных, вот это так катастрофа. Он без работы, она беременна и как будто начинается туберкулез. И — ни сантима?.. Надо бы сделать что-нибудь, н о ...— развел он руками. -г- Что же можем мы сделать? На, отдай им вот эти 20 фр. Но это на два дня. А работу ты нашел какую- нибудь? — Нашел. От одного мебельного магазина рекламы разносить... Если приналечь, то в день до двадцати франков выгнать можно. Но это не надолго. . . „Жалуются на д ет ей ...— слушая его, думал Була новский. — Но ведь если среди них есть такие лоботря­ сы, как мои, — внизу все гремела бравурная чепуха Зины — то есть и подвижники вроде этих д в у х ..." Он встал, похлопал племянника по плечу и потихоньку стал спускаться вниз. На душе была бесконечная тоска: „нет, жутка стала жизнь! Раньше такой жизнью жили другие, миллионы, но мы не знали, что это так о е ...“ Он выждал на верхней площадке, пока из его квар­ тирки с великим галдением вылилась вниз молодежь и, потирая лоб, вошел к себе, в сильно накуренную комна­ ту. Ах, да! . . Он вытащил из бокового кармана помятые и потертые „Последние Новости" и снова перечитал задев­ шие его слова фельетона. Его сразу охватило знакомое