b000002298

У нее разболелась голова. И Андрей Иванович уже чрез силу улыбался ей. А когда концерт кончился, — Коля очень жалел, что он привел сюда Ляльку — та, тоже побледневшая, подошла вдруг к Галочке и — поце­ ловала ее. У Галочки затряслись тихонько губы и она украдкой погладила руку Ляльки ... — Ну, вот . ... — сказала она, выйдя на пьяную, колобродящую, страшную улицу бедного квартала. — Пер­ вый выход во vari grand'monde дал нам по . . . двадцати франков. А в остальном . . . в остальном — тоже, что и там, в роскошных залах театров и консерваторий: пу­ стыня . . . — тихо, тихо уронила она. — Ни на что мы не нужны — разве только если мы пойдем за офицерами - балалаечниками с „Бубличками“ . . . Он почувствовал глубину и святость того, что свер­ шалось в бедной душе ее. — Всякий артист, настоящий, это Бэда проповедник, — также тихо сказал он, — с тою только разницей, что никогда, никогда не грянут ему камни в ответ: аминь... И если есть в мире великий обман, то это как раз так называемый „успех" такого артиста. По существу, это всегда „Бублички", как хорошо сказали вы — огромные, лживые насквозь „Бублички“ , хотя бы они назывались „Торжественной мессой“ . .. усмехнулся он. — Но хозяин очень просил меня больше приспосабливаться к его публике . . . Выступления их продолжались. Человеческое только изредка маячило бледными искорками среди этого моря нищеты, грубости и всяческого безобразия. Галочка с тихим упорством продолжала свое дело. К то -то раз прислал ей из публики букетик фиалок, но больше, щеголяя своим великодушием присылали пива и вина, с которыми она не знала, что делать. Раз, на великолепном авто­ мобиле, приехала с компанией и Саррочка. Пластроны,