b000002298

А Ляльке тем временем пришла в голову гениаль­ ная мысль. Она в последнее время как-то позабыла, что в жизни главное не распускать соплей, — в виду трагических обстоятельств сильные выражения вполне допустимы, — а кроме того Коля со свойственной муж чинам нелогичностью и желанием противоречить ей во всем называет эти притирания „грязью“ . Но посмотрите, какой головокружительный успех у Зины ! . . И она при­ няла решение подстегнуть Колю, чтобы он со своими бумагами немножко поторапливался: она решила начать мазаться и кокетничать с Сашкой де Пургин, который жил у них на мансарде и при встречах с ней на лес­ тницах всегда обворожительно косил на нее. Правда, он дурак, фарфарон, espéce d'andouille, — ха -ха -ха ! . . — но пусть Коля хорошенько побесится . У него все какие - то там драмы — прекрасно, пусть будут драмы и у нее . . . И она гневно сверкала хорошенькими глаз­ ками. И уж плакать она больше, конечно, не будет — ф - фа!. Она только что получила свое жалованье за месяц и сейчас же накупила себе по совету Тата де Пургин всякой дряни и у Тата же, под ее руководством, так накрасилась своими средствиями, что даже ей самой стало неловко. И, придя домой, все 'слушала, не лезет ли к себе на мансарду молодой боярин. И вот вдруг раздались заветные шаги. Не признать боярина и будущего генерал -фельдмаршала — он только что получил по дружине чин старшего унтер - офицера— было нельзя: он привык шагать чрез три ступеньки и при этом всегда свистел какую-нибудь глупость. Лялька еще раз осмотрела себя в зеркало — сердчишко ее би­ лось так скоро и смешно: тук - тук - тук . . . — и будто бы нечаянно с самой очаровательной улыбкой выскочила на лестницу. — Ах, это вы?! . — медовым голосков пропела она,