b000002298

— Ничего особенного...— сказала Лялька развязно, — Ф - фа ! . . Но она была красна, как мак. И никак не могла придать своему лицу ласкового выражения. Скверно бы­ ло и то, что она не могла сказать всей правды: и без того бедной маме тяжело... А тут еще эти глупости — бррррр. Мать тяжело вздохнула и, посмотрев на братца — его глазенки бегали — прошла со своими свертками в крошечную кухоньку. Лялька брезгливо обошла дядю и побежала вниз. Нет, или пусть ее ложут ál a porte или она сама будет их ложить, но она не позволит ему безоб­ разничать! И помчалась... Андрей Иванович сидел у печки — ему нездорови­ лось — над книгой Р. Роллана о Бетховене и думал — шел, как всегда, тихой сапой против себя. Он все боль­ ше укреплялся на старой мысли Толстого о современном искусстве: оно стало слишком сложным и мудреным и спасение его в естественном возврате к простоте. „Нет, нет, тут что - то не т о ! . . — думал он над Ролланом. — Нет, эта болтовня только мешает всему. Когда Галочка поет свою „Травушку” или еврейские песни, не нужно исписывать тома, чтобы истолковать ее: ее песенки сами являются истолкованием. Роллан умничает и пы­ жится впустую и напрасно, тусклый и скучный, стремит­ ся сделать из гиганта пьедестальчик для своей значи­ тельности “ С другой стороны печки, грея промокшие ноги, сидел Коля над интересной книгой Л. Бауэра: „Конец нашего мира“ . Г д е -то в глубине дома нудно, как зубная боль, ныл радио. — А вчера у знакомых мне показали „Гимн Свобод­ ной России" , сочиненный самим Костей Бальмонтом и положенный на музыку Гречаниновым...— улыбнулся вдруг Коля. — Очень занятно: