b000002298

но все боюсь, что будут приставать опять. А я влезла в долги ... Теперь я хочу написать президенту ихнему: он мужчина и должен понимать... Я хочу сама себе за­ рабатывать кусок хлеба из маслом — кому это мешает?! . А если им нужны бумаги — опять возвратилась она к главному, — пусть напишут большевикам в Москву, пусть сами составят новые себе по вкусу — им нужны бумаги, а не мне, так пусть сами и хлопочут... Он отворил дверь к себе и чуть не ахнул: пред ним была Зина, которую сама Рахиль Семеновна только что превратила в какую - то отвратительную куклу. — Куда это ты так разрядилась? — стараясь, как всегда, не смотреть на нее, спросил Андрей Иванович.— И почему ты дома, а не на службе?.. — Я бросила службу...— дерзко отвечала Зина.— Я поступила секретаршей к известному фабриканту Дю­ пюи, с которым уезжаю на днях на юг. — Как ? Одна ? — Конечно, нет. За кого ты меня принимаешь? — очень похоже вознегодовала она. — Едет, понятно, вся его семья. Он должен отдохнуть .. Этот кризис... Отец чувствовал, что она лжет — как всегда — и опять и опять дивился, как это случилось, что из ма­ ленького и миленького существа, как Дарочка, которое так очаровательно играло с ним, вышла эта отвратительная, лживая и бессердечная кукла. Да, семья это поле битвы без всякой надежды на победу. Семья это ужасный гнойник н гибель всего. Семьи разнятся между собой только сте­ пенью ловкости, с которой они скрывают от всех эту жуткую правду. Одна „Ясная Поляна" что открыла. — И в конце концов я ведь совершеннолетняя.. — нагло продолжала Зина. — Раз у тебя ничего не вышло ни с литературой, ни с музыкой, я должна сама позабо­ титься о с е б е ...