b000002298

е е .. . С трудом нашли дядю. Хотя и от него пахло кожей, но он, как самый настоящий джентлмен, ходил в шляпе, носил манжеты, читал огромную газету каждый день и с весом говорил: наш президент... С его помо­ щью шустрый Янкель устроил своих где-то под облака­ ми, в конце длинных и от кошек вонючих лестниц, а когда заробевшая Галочка вышла - было поиграть на улицу, свободные американские ребятишки вдруг ни с того, ни с сего стали противно кривляться и дерзко кричать ей в лицо: Shееny ! . . Shееny ! . . , что было, как оказывалось, равносильно гомельскому „жидовская мор да“ . Галочка испуганно сжалась: это было совсем не похоже на то, что восторженно рассказывал ей об этой стране отец, который положительно, по тонким, засален­ ным брошюркам утверждал, что тут все равны, все свободны и жизнь — полнозвучная, сладкая поэма для всех. И опять она удивленно и испуганно уронила свое тихенькое ай - яй - яй. .. - Дотошный Янкель тоже довольно скоро догадался, что легенда об Америке, которая творилась по гомель­ ским лачугам тощими брошюрками и восторженными студентами, только легенда, что и тут жизнь для бедноты тихий, никогда не прекращающийся погром, но он не только не опустил своих перьев, но наоборот, когда ему заливисто свистели вслед, он говорил, что это и есть великая заокеанская демократия и что это очень хорошо. Он продолжал с неостывающей энергией налаживать дела земного шара, пренебрежительно говорил — когда дяди не было — о „нашем президенте" и рвался в обла­ ка. Всякая несправедливость выводила его из себя. Он горел огнем воодушевления, когда Англия навалилась на буров, всей душой был на стороне Соединенных Штатов, когда они громили отсталых испанцев, и кричал на митингах о свободе и справедливости, уже настоящей.