b000002298

продолжал он. — Как это ни невероятно, Лялька даже перестала смеяться. . . И я боюсь, что причиной этому... немножко вы. Я знаю: над вольным сердцем Богу не угодно насилие и гнет, да, но . . . надо пожалеть Ляль­ ку . . . Она совсем еще ребенок .. Недавно приходит она ко мне — улыбнулся он слабо, — и, увидав на столе обыкновенный отрывной календарь, начинает перели­ стывать его: „ах, как это интересно, — подарите его м н е ..." Я, понятно, отдал ей его и бедная девочка благодарила меня потом чрезвычайно: она нашла в нем массу нового — очень, очень интересно . . . Мы, старики, понимаем, что университетский курс от отрывного кален­ даря отличается только немногим, но такая... — Так что же должна я сделать, если это . . . так?.. — подняла голову явно не слушавшая его. Галочка.— Впрочем, я подумаю .. . Дайте мне мою записку и не говорите Коле, что я приехала — Хорошо . . . Вот ваша записка. .. Но не принимай­ те все же всего этого слишком близко к сердцу... Вам и так не легко, кажется. .. Она глядела на него исподлобья своими скорбно- еврейскими глазами и он заметил, что эта ее постоянная изюминка скорби в последнее время проступила яснее. — Вы не спрашиваете, где я б ы л а . ..— тихо ска­ зала она. — Я очень благодарна вам за это . . . за эту деликатность . Впрочем, не стоит говорить об этом .. — Она жалко улыбнулась и он заметил, что она сдержи­ вает слезы. — Давайте лучше говорить о вас. Как у вас дела? — Дела мои плохи и . . . странны . . . — усмехнулся он. — К родителям моих учеников в последнее время все звонят какие-то таинственные доброжелатели, чтобы сказать им, что я человек очень опасный и что меня следует остерегаться. . .